Древние правовые памятники Аваристана PDF Печать E-mail
Автор: Тимур Айтберов   
22.03.2012 05:56

Аваристан – страна на Восточном Кавказе, расположенная, как к северу от Главного хребта, высшей точкой которого является гора Эльбрус, так и к югу от него. Население ее общается традиционно на обще-аварском (литературном – бол мацІ) языке, притом, что значительная часть аварцев говорит в своих домах: с детьми и с более или менее близкими родственниками, а также – в пределах своих старинных сельских общин, на диалектах и близкородственных наречиях. Аварцы являются – в настоящее время – вторым по численности коренным народом российского Кавказа. Общее количество их, с учетом жителей Закавказья, а также дальнего зарубежья, достигает примерно одного миллиона душ.

В настоящее время аварцы расселены: начиная от левобережья Алазани – в пределах Республики Азербайджан (ниже: РА), то есть в восточном Закавказье, – и до западного побережья Каспия, лежащего на Северном Кавказе. Последнее, при этом, то есть побережье, представляет собой ту территориальную полосу, которая простирается, – примерно, – от г. Махачкала до правобережья Кумы, в ее нижнем течении. В данной части Прикаспия аварцы составляют: либо значительную часть наличного населения, либо – большинство последнего.

 

В девятнадцатом столетии существовали на Кавказе оригинальные (этно-генетические по содержанию) предания, которые российская наука – в лице, к примеру, академика Н.С. Дубровина, – считала достоверными. Суть их, подкрепляемая – по мнению исследователей, – дагестанским языковым материалом, заключается в той идее, что единственным коренным народом в дагестанской части Северного Кавказа, если брать тут земли лежащие к северу от Лезгистана (к северу от р. Дарвагчай), являются аварцы. От смешения же последних с различными пришлыми элементами происходят – с точки зрения сторонников отмеченной идеи – носители большинства иных языков региона: как дагестанских – по лингвистической классификации, так и других.[1]

Средневековые этно-генетические предания кавказцев, нашедшие свою фиксацию в труде грузина XI в., перекликаются во многом с теми, что стали известны российской военно-административной машине позапрошлого столетия. Дело в том что известный ученый Леонти Мровели (XIв.) пишет, о «леках», – то дагестаноязычное население Восточного Кавказа, от которого пошли, согласно его словам, в первую очередь, хунзахцы (аварцы, если говорить тут попросту – Т.А.), – как об этносе, проживавшем в давние времена на Прикаспийской равнине. Там, на приморских землях: простирающихся к северу от Дербентской зоны и доходящих вплоть до чуть ли не до Волги, – указанный восточнокавказский этнос являлся, по мнению грузинской умственной элиты домонгольской эпохи, как бы первопоселенцем. Позднее, однако, «леки» Прикаспия были вытеснены оттуда в дагестанские горы – в Сулакский бассейн, как утверждает Л.Мровели, что совершили пришельцы из Центральной Азии.

Мнение это, возникшее на Южном Кавказе эпохи Средневековья, перекликается, по сути дела, с содержанием соответствующих частей объемистых трудов арабских авторов Хв., посвященных географии современного им мира[2], а также отражается оно в картах аль-Идриси. Из данной группы средневековых источников, которые дошли в записях и рисунках, видно, что в до-монгольскую эпоху, но, при этом, после вытеснения арабами хазаров в Поволжье, входили в состав аварского государства Сарир некоторые прикаспийские территории. Это, если быть здесь точным, та была часть последних, которая расположена в пределах современной Республики Дагестан (не исключено что и на части территории Чеченской Республики), но к северу от Дербента – начиная, примерно, от Каякента.

Во 2-й половине ХХ – начале XXI вв. налицо повторение в западном Прикаспии таким образом, той этно-политической ситуации, которая уже существовала там до нашествия монголов, а также – тюркских племен Центральной Азии, шедших на запад вместе с последними.

Касаясь западной границы Аваристана наших дней нельзя не обратить внимания на слова немца И.-А. Гильденштедта (2-я половина XVIII в.), которые, кстати, находят себе ряд подтверждений в российских официальных и неофициальных текстах XIX в. Он выделяет на Кавказе своего времени «провинцию Лезгистан», где наиболее употребим был тогда аварский «язык», а затем включает в состав ее «округ» с авароязычным военно-политическим центром, который существует кстати, с XІІІ в., как минимум. Границей же этого округа указывает Гильденштедт И.-А., если брать со стороны Грузии, «левый берег Алазана», где ныне стоят, кстати, такие огромные аварские селения, как Кабахчоль и Даначи, а также имеются другие населенные пункты, в которых стоят десятки и сотни авароязычных дворов.

По всей видимости, неслучайным, поэтому, замечанием – в поднятом здесь аспекте – является то, что написал тысячу лет тому назад Ибн аль-Факих (Х в.), опираясь тут на слова одного из влиятельных арабов конца YIII в. (?). Согласно его тексту в эпоху Халифата в пределах восточного Закавказья, а именно – в Аране (срединная часть современного Азербайджана), принадлежала значительная часть территории правителям Сарира. Из наличных в тогдашнем Аране примерно 4 тысячи «селений» является «большая часть» (указал Ибн аль-Факих) подвластной крупному и сильному политическому образованию с центром в авароязычном Хунзахе; тюрки и, не исключено что средневековые иранцы называли его – следует отметить – «город Авар».

Разнообразные по происхождению и форме источники достаточно ясно показывают таким образом, что восточно-кавказский народ, изучению правовых памятников которого посвящена данная статья, занимал, – если брать исторически, – достаточно обширную территорию.

Кавказские исторические предания записанные в до-монгольскую эпоху, – не связанные, что важно, с аварской этнической средой, – относили становление государственности с центром на Хунзахском плато (как и последующее возвышение ее в рамках региона) ко II-I тыс. до н.э. Если следовать, однако, мнению компетентных толкователей указанных преданий – лиц, которые творили в 1-й половине ХХ в., то обозначенное явление надо будет, несомненно, омолодить. Имеется в виду: перенести события, которые названы в этих преданиях, на эпоху парфянского владычества над Восточным Кавказом. Соответствует же это I-III вв. н. э.

Имеются достоверные сведения о том, что государственность с центром в аварском Хунзахе существовала в Y-YI вв. Происходят они из мира закавказского Средневековья и с мусульманского Востока IX-XI вв. В вышеуказанное время (Y-YI вв.) аварцы, как дагестаноязычный народ ( жители государственного образования, столица которого стояла в срединной зоне горного Дагестана), связаны были, в общественно-политическом и военном аспектах, с сасанидским Ираном. Они, люди восточно-кавказского государства Сарир, обязаны были тогда сражаться за интересы Ирана и защищать часть его северной границы, прежде всего,–закавказские территории, от северных кочевников азиатского происхождения – от тюрков и других.

В YIII в. та военная машина из числа восточно-кавказских, которая опиралась на аварский этнический элемент (на его административно-политические структуры), оказала, как известно, весьма сильное сопротивление арабо-мусульманской армии. Последняя же, не секрет, разгромила чуть раньше могучую Хазарию, являвшуюся продолжателем военных традиций мировой империи, той которая была создана в YІ в. тюрками Центральной Азии. Понятно, что указанная выше машина, (действия ее, кстати, получили отражение в арабских и персидских сочинениях IX-X вв., расчитанных на весь обширный уже тогда мусульманский мир) не могла функционировать без определенных норм права. Таких, например, которые обеспечивали бы иерархию взаимоподчинения в аварском обществе и в его вооруженных силах, сохранение тайны, преследование трусов и предателей и т.д.

В конце 30-х годов YIII в. арабо-мусульмане показали свою военную мощь авароязычному население Восточного Кавказа, но после этого заключили мир с ним. Согласно указанному юридическому акту, наследственные правители обозначеного населения, в массе своей горского – составлявшего основную часть сарирцев, обложены были ежегодной повинностью в пользу мусульман, которые прочно обосновались к тому времени в Дербенте. Трудно поверить в то, чтобы народ, чей политический центр стоял в чрезвычайно труднодоступной местности, который при этом обязан был, завоевателями отправлять на чужбину по 500 крепких отроков, по 500 белокурых девушек с черными бровями и по 100 тыс. мерок зерна, причем каждый год, – не имел, для регулирования своей жизни, каких-либо традиционно функционировавших норм. Касается сказанное, в первую очередь, тех из числа последних, которые относятся к сфере государственного права.

В Х в. имело место известное наступление Византийской империи на мусульман Азии и, соответственно, распространение ее власти в сторону современной восточной Турции. Процессы эти продолжались и позднее – на протяжении большей части XI в. Мало того, под власть Византии перешли тут постепенно: значительная часть современного турецкого Курдистана, отдельные земли Закавказья и иранского Азербайджана. Не случайно поэтому утверждается в тексте арабоязычного географа Х в. аль-Истахри, что в состав обозначенной христианской империи входили такие христианские страны Кавказа. Такие были это, как Армения, Алания и Сарир – страна аварцев Дагестана.

Напрашивается тут мысль, что как раз Византийская империя была той финансовой и интеллектуальной силой, которая способствовала поднятию военной значимости Сарира в восточнокавказском регионе Х – второй половины XI вв. и функционированию его административных и священнических структур. Действовали же они тогда не только в пределах дагестанских гор, но отчасти и на территории Прикаспия.

Для обеспечения реального существования своей власти на вышеназванных территориях (Курдистан, Армения и т.д.) нуждались византийцы, как представляется, в создании постоянной тыловой угрозы мусульманскому миру, особенно вблизи своих новых границ. Подтверждает данное предположение – о значительной роли византийского фактора в заметном усилении Сарира вышеуказанного времени (Х -XI в.) – то обстоятельство, что после разгрома мусульманами византийских позиций в Армении (1065 г.; армия тюрок-сельджуков захватила тогда и разрушила армянский стольный г. Ани) Сарирская держава (столица – г. Хунзах, который называли по-тюркски Авар) уходит практически с арены мировой истории. По всей видимости, Византия того времени прекратила оказание помощи владыкам Сарира, осуществлявшуюся финансами, вооружением и тактическими разработками (?). После же поражения при Манцикерте (1071 г.) византийцы, потеряв все надежды на восстановление своего владычества в регионе Среднего Востока, окончательно ушли, как известно, – под давлением мусульманского мира в лице сельджукидских тюрок – из Закавказья и Курдистана на крайний запад Малой Азии.

Примерно в конце XI – начале XII в., в условиях социального кризиса, который поразил Сарир после прекращения материальной подпитки его, осуществляющейся со стороны Византии, было население центральной части Сарира обращено в ислам. Как результат, в хунзахской зоне горного Аваристана, где употреблялось ранее грузинографическое письмо появляются первые памятники сделанные арабской графикой на арабском языке. Не много же позднее, в первой трети XII в., арабский разведчик, который посетил западный Прикаспий, фиксирует пребывание аварцев в Дербенте, где они изучали тогда мусульманское право, причем согласно толку имама Шафии.

Государство аварцев, имевшее веками форму монархии, в которой власть правителя приобретала временами деспотический характер (в 1-м протоколе Сионских мудрецов сказано: «только у самодержавного лица планы могут вырабатываться обширно ясными, в порядке распределяющем все в механизме государственной машины»), являлось образованием достаточно обширным – по кавказским меркам – и многолюдным. Так при Сасанидах (YI-VII вв.) оно, то есть Сарир восточных текстов, соответствовало Сулакскому бассейну Дагестана и верховьям Самура, вероятно с некоторыми прилегающими к ним равнинами; ко времени 1-й половины VIII в. присоединены были – к указанным выше территориям – Закатальская зона современного Азербайджана и Тушетия; в IX в. названное государство, управляемое из «города Авар», соответствовало, – примерно, – горному Дагестану, за исключением его южных земель, на которых проживают этносы лезгинской подгруппы; в Х в. государство соответствовало горному Аваристану и Прикаспию, который, правда, оказался на тридцать, примерно, лет под властью хазар (≈ 930-965 гг.); в XI в. сарринскую территориальную ситуацию можно характеризовать как аналогичную той, что существовала в предыдущем столетии.

Монгольскую эпоху аварцы встретили, как известно, разделенными на две большие группы. Одну из них составляли тогда исконные закавказцы, которые развивались обособленно от Дагестана уже со 2-й половины YІІІ в. Другой же группой были дагестанцы, которые, отвернувшись в XІІ в. от ислама, являлись в эпоху монгольских нашествий христианами.

Бывшая достаточно обширной во 2-й половине XІY в. доходившей – по словам Бадра Ширвани, – до Табасарана, государственность аварцев, где теперь окончательно утвердился ислам, значительно уменьшилась по своей площади.. Так западная часть горного Аваристана была включена, причем еще монголами (XІІІв.) – как видится, – в состав «Гурджистанского вилаята» и привязана была в политико-административном аспекте к Тбилиси. Оказалась она, таким образом, в составе империи ильханов, то есть Чингизидов-Хулагуидов, вследствие чего утвердились в пределах нынешнего Тляратинского района (РД) своеобразные порядки. Дело в том, что они имеют достаточно четкие параллели в тех государственных порядках, которые зафиксированы письменными источниками; как у монголов, так и у продолжателей монгольских традиций – на Среднем Востоке эпохи Средневековья. Нельзя здесь не указать и на то, что среди порядков, которые имели тогда место в названной части дагестанского Аварстана, были и такие, чье происхождение шло – скорее всего, – из еврейского мира.

С территории Тляратинского района Дагестана происходит древнейший аварский, зафиксированный на письме памятник местного права (балъ). Относится он ко 2-й половине XІY в., но не исключена здесь и несколько более поздняя датировка, а именно – начало XY в. Дело в том, что завоевание бассейна р. Джурмут дагестанскими мусульманами (ориентировавшимися на лезгинское сел. Маза –?), которые носили имена (Амир-Чупан) и т.п. Появившиеся на Кавказе не ранее XІY в., произойти могло: как после падения Хулагуидов, так и после разгрома Грузинского царства эмиром Тимуром Самаркандским.

После того как названные мусульмане подчинили своей власти территории нынешних Чародинского (Карахский участок), Тляратинского («Семиземелье» – Анкьракь) и Цумадинского (Тинди и Кеди) районов РД пришлось им применить там устрашение – террор. Коснулся он жителей тляратинского участка Тлебель (лъебелал), старинным наименованием которого было «Тледок» (Лъодок).

После проведения вышеназванной акции, выразившейся в «наказании» тледокцев – в форме казни 60 знатных лиц, была проведена запись правовых норм. Сделано было это по-арабски, в форме «соглашения», заключенного между вождем мусульманских завоевателей, которого звали Алибек, и населением Тледока.

Действенность свою сохраняли названные правовые нормы в пределах части бассейна р. Джурмут – на протяжении 250 лет, как минимум. Дело в том, что известно науке ныне 9 поколений потомков князя Алибека, которые не утеряли (как видно из текста) власти в Тледоке – особом княжестве с авароязычным населением – и, причем сказано в отношении девятого его потомка: «тот, кто после» него, находится пока «еще во чреве».

1. Соглашение жителей Тледока с князем Алибеком

(вторая половина XIYв – начало XYвв.)

Перевод текста

Тледокцы (Лъодок) вступили в соглашение с Алибеком. Согласно ему последний налагает на них следующее:

1. На каждый дом налагается ежегодно по три мерки (кайл)[3] зерна – по две мерки ржи (огоб) [4] и по одной мерке ячменя, причем в гукальских (вар. – «в хунзахских – авар»)[5] мерках, а также обязует он тледокцев заниматься ремеслом (хирфа)[6] в течение трех дней.

2. С каждых двадцати овец [князю] причитается одна овца.

3. На каждые десять домов налагается в пользу [князя] по одной яловой корове.

4. На того тледокца, который выдал замуж свою дочь, налагается

одна овца и один ягненок, в пользу [князя].

5. Это же – овца и ягненок – налагается и на того тледокца у которого сын женился.

6. На того, кто соорудил себе жилище в первый раз, налагается одна корова с приплодом.

7. На каждое селение тледокцев налагается по шесть лисиц в его, [то есть князя], пользу.

8. Мильк[7] каждого, кто умер – не оставив тут ни сына, ни отца, ни брата, - будет принадлежать ему, [то есть князю].

9. Ни у кого из тледокцев нет права на продажу своей недвижимости, кроме как с разрешение его, [то есть князя].

10. На того тледокца, который убьет не самого убийцу, а [его родственника], налагается в пользу [князя] сто овец.

11. На того [тледокца-?], который нанесет другому рану, налагается в пользу [князя] один бык.

12. Если кто-либо из его, [то есть князя], родичей (ахл) убьет кого-нибудь из тледокцев, причем без совершения последним определенного проступка, а лишь по своей надменности и высокомерию, то на такого убийцу будет наложено шестьдесят овец.

13. Если же убийство произойдет в ходе стычки, возникшей между ними обоими, [то есть между простым человеком из Тледока с одной стороны, и между нобилем – с другой], то на убийцу [из числа нобилей] будет наложено тридцать овец.

14. Если кто-либо из тледокцев убьет кого-либо из родичей его, [то есть князя], то в таком случае на убийцу будет налагаться отныне семь диятов, а кровной месте (кисас) будут подлежать тут семь мужей.

Да будет нерушим текст этого соглашения – заключенного между тледокцами и Алибеком, – вплоть до дня Воскресения из мертвых!

15. Эти хараджи, что указаны выше, должны, однако, спадать с тледокцев в каждый восьмой год – давать их будут, таким образом, в течение семи лет, а на восьмой год они будут спадать с них.

16. Что же касается трех горных пастбищ: Джухатль (Жух1алъ), Маалу-раса (вар. Кумула-раса)[8] и Коло-раса[9], то они представляют собой мильк, который принадлежит ему, [то есть князю].

Разнообразные источники свидетельствуют, что в конце XY в. являлась «Авария» – с центром в сел. Хунзах – одним из малеьких по площади мусульманских княжеств Дагестана. С другой стороны – мы хорошо знаем, что к началу XІX в., когда власть правителей Аварии распространялась на более или менее обширные северо-кавказские территории, где климат и исторические традиции различались достаточно сильно, учитывалось это обстоятельство при налогообложении. Данный же момент, с одной стороны, как и наличие в арабском тексте Перечня повинностей, которые получал правитель Аварии – ряд исследователей относил его раньше к X в. – тюркского слова кумач, с другой, заставляет нас передатировать названный документ. Учитывая, что налоги, которые собирали в пользу правителя Аварии, показаны в Перечне повинностей одинаковыми, – не учитывающими климатический фактор и исторические традиции, – есть основания думать, что взимались они с небольшой (даже по дагестанским меркам) территории. Из этого вытекает, в свою очередь, то, что датировать Перечень повинностей следует XY в., наиболее вероятно – 1-й половиной или даже началом указанного столетия.

Из текста Перечня чувствуется, что и в хунзахской зоне Аваристана XY в. находились политические порядки, а также и общественные отношения, под влиянием – скорее всего, – монгольских государственных традиций. Вместе с этим, однако, наследственные правители Аваристана указанного времени, сидевшие на Хунзахском плато, будучи мусульманами – подобно правителям Тледока, то есть части территории Тляраты, – старались вводить нормы мусульманского права в отдельные сферы жизни местного общества.

2. Перечень повинностей, которые получал правитель Аварии, а также – штрафов, которые взимали с лиц совершивших уголовные преступления

(начало XY в.)

Перевод текста

1. На каждый дом налагается ежегодно по три дирхама[10] серебром и [ли-? ] – по одной стоимости трех таких дирхамов, но уже золотом.

2. На каждый дом налагается ежегодно по одной мерке того вида зерна, которого засеивают [в этом году] много.

3. Каждый, кто собрал себе отару, обязан дать [правителю Аварии] ежегодно по одной овце с каждой сотни голов.

4. На каждые сто домов налагается в пользу [правителя Аварии] ежегодно по одному быку.

5. На каждого, кто торговал, налагается ежегодно – тканями (кумаш)[11] – по два самых ценных [куска]: шелк и хлопчатобумажная ткань.

6. На каждого, кто посадил для себя виноградник, налагается ежегодно по две корзины винограда.

7. На каждого, кто убил не самого убийцу, а кого-либо из членов его рода (таифа)[12], налагается в пользу [правителя Аварии] сто овец.

8. На каждого, кто нанес рану другому человеку, налагается в пользу [правителя Аварии] один бык.

9. На каждого, кто украл имущество, принадлежащее другому человеку, налагается в пользу [правителя Аварии] один бык.

10. В тот год, когда – после смерти старого владыки – будет над ними, [то есть над аварцами], поставлен новый владыка, будет на каждое селение наложено по пять лисиц: Одна из них должна быть, при этом черной[13], а остальные четыре лисицы должны быть красными. На них налагается также – в указанной ситуации – на каждое селение еще по пять баранов.

11. Когда умирает владыка, налагается – для организации погребения его – на каждое селение, по одному коню или по одной кобыле.

12. Для организации каждого пиршества, проводимого членами (ахл) дома владыки, налагается на каждое селение и на каждый город [Аваристана] по одной корове и по два барана.

В истории дагестанской части Аваристана XYІ-XYІІвв., как временной период характерны тем, прежде всего, что была эта территория разделена тогда на две большие части. Имело место данное деление в аспекте политической географии Кавказского региона. Осуществлено же было оно, причем согласно дагестанской исторической традиции, имперскими – по характеру своему – силами мусульманского Востока. Можно предположить при этом, что вышеобрисованное разделение проведено было в жизнь дагестанских аварцев под влиянием политической линии шахов могущественного Ирана эпохи Сефевидов. Дело в том, что они просто не могли не относиться с подозрением к лакскому Кумуху, – горскому центру, который был чрезвычайно возвеличен, правда лишь в дагестанском масштабе, восточными силами предыдущих времен, – по причине его традиционных политических связей с турками-османами.

Первая часть территории Аваристана XYІ-XYІІ вв. – простиравшаяся к югу от Андийского хребта и доходившая, при этом, до левого берега Аварского Койсу – имела своим руководящим (в военно-политическом аспекте) центром авароязычный г. Хунзах. Для второй же территориальной части вышеназванной страны – лежавшей к югу от правого берега р. Аварское Койсу – центром руководства военной и политической жизнью местного населения был г. Кумух, где языком общественной жизни был лакский.

С территории первой, то есть хунзахской, части дагестанского Аваристана дошло до нас несколько арабоязычных правовых памятников отдельных «периферийных» общин (XYІІв.) государства нуцалов. Подразумеваются же под последними те горские правители, которые стали носить, в пределах XYІІ-XІX вв. титул хан Авара, полученный ими от иранской элиты – в значении, примерно, «генерал».

Написаны названные памятники руками известных на Восточном Кавказе «ученых» XYІІ в., что позволяет не сомневаться в их датировке. Среди же последних видим мы: Шабана Ободинского (умер в 1667/68г.) – организатора плодотворного учебного процесса и медресе, и его младшего современника Тайгиба Харахинского (ум. в 1696/97г), а также сыновей названного Шабана – Малламухаммада, который был известен больше как «Кадиясулав», и Нурмухаммада.

Что касается второй территории, то есть южного Аваристана, то юридическая ситуация, существующая там в изучаемый здесь временной период, раскрывается – правда лишь отчасти – в арабоязычном дагестанском тексте, который назван условно Уставом селений Андалала, и в некоторых других письменных материалах.

Андалал – южная часть современного Гунибского района Дагестана. Значение данного этно-топонимического термина (гІандалал), согласно местной исторической традиции. «свободные люди». Древним же названием указанных выше земель Сулакского бассейна было якобы «Вицхо» (ВицІхъу), что позволяет видеть здесь арчинские (роч) и лакские корни, и, соответственно, переводить данный термин как «Десять [поселений]».

В течение двух, примерно столетий жители Вицхо, где все больше и больше распространялся – в качестве языка семьи и улицы, – аварский, бБыли связаны в политическом и административном аспектах с лакским Кумухом. Прежде всего, были это связи с местными аристократическими родами, представители которых фиксировались в дагестанских арабоязычных текстах как эмиры («повелители») или султаны («власть»). В 40-е годы XYІІ в. указанные аристократы, совместно с тогдашним кадием Кумуха и кумухскими «учеными», вынуждены были согласиться с «освобождением» вицхоевцев от старинной повинности, которую несли они в пользу, шамхалов.

В последующие десятилетия XYІІ в. встала на повестку дня проблема полного «освобождения» вицхоевцев – ставших именоваться отныне (после 1646/47г.) «андалал» – от традиционного влияния на них аристократии Кумуха. Методика решения указанной задачи и отражена в тексте Устава селений Андалала, наряду – конечно – с указанием там способа решения иных правовых проблем, которые беспокоили андалальское общество.

В самом начале XYІІІ в. согласно приписке к арабской книге Чарперди числилось андалальское селение Ругуджа, где, между прочим, уже давно сидела ветвь (Султанилял) кумухского аристократического рода, – члены ее обладали богатством и официальными привилегиями – в составе «вилаята Авар». Указание это – на наличие политико-административной связи Андалала вышеуказанного времени с ханами, которые сидели тогда в Хунзахе//Аваре, находит подтверждение себе в тексте И.-А. Гильденштедта. По полученной им информации (на 1770-1773гг.) андалальское сел. Согратль (200 домов) и андалальское сел. Ругуджа (150 домов) считались подданными хана Аварии, а не хана Казикумухского (стр. 246); в тексте: «Авар-хана».

Из этого напрашивается в свою очередь вывод, что борьба андалальцев XYІІ в. с эмирами, которые сидели традиционно в Кумухе, о чем говорит Устав селений, велась при поддержке Хунзаха и, вероятно, иранских властей, базировавшихся в Шемахе. Строилась же она, при этом, на материале правовых статей, зафиксированных в кумухских юридических текстах XІIІ-XY вв., которые, кстати дошли до наших дней.

Дело здесь, по-видимому, в том, что правители, которые сидели в XYІІ в. в Хунзахе – столице древнего Сарира, хотя и было навязано им конфедеративное устройство государства (для развала России старается навязать ей Запад «конфедерализацию», одной из форм чего является возможность «установления прямых отношений» зарубежных стран с «региональными» российскими «правительствами» – доклад Института проблем глобализации от 2007г.), но продолжали они и тогда вести политику на воссоздание Сарирской державы. Это-то, что озвучил в 1485г. крупный государственный деятель Андуник-нуцал Аварский. В рамках именно этой политической линии было во 2-й половине XYІІв. организовано – перед тем как включить Андалал в состав Аварского ханства наследника Сарирской державы – резкое ослабление позиций кумухской аристократии в среде населения южного Аваристана, что и отражено в Уставе селений Андалала.

нной период, раскрывается - правда го учебного процесса и медресе, и его млад

3. Соглашение жителей сел. Обода

(первая половина XVII в.)

Перевод текста

О, Аллах!

1. Жители селения Обода (ГІобода)[14] – большой и малый – согласились:

· с необходимостью наложения быка – стоимостью в десять овец – на того, чье воровство определилось;

· с необходимостью наложения коровы – стоимость в пять овец – на того, кто опорочит кого-либо из числа мужчин и [ли] женщин.

2. [Столько же] наложат они на того, кто применив силу, зайдет в чужой дом и [ли] в чужой загон.

3. Жители[15] Обода согласились брать [лишь] стоимость того, что было украдено, – когда будет это овца, корова и что-либо подобное, но не бык, не конь и не кобыла, – если личность совершившего воровство будет установлена без проведения тут присяги: относительно стоимости украденного.

4. Соглашение жителей сел. Ахалчи

(первая половина XVII в.)

Перевод текста

Во имя Аллаха! Мощь и сила идут от Аллаха!

А далее:

Жители селения Ахалчи (ГІахьалчІиб)[16] – старики и юноши, малые и большие, все вместе – согласились:

1. Покинуть свои дома, стоящие в местности Мочох (МочІохъ).[17]

2. Покинуть горное пастбище, имеющееся в [Мочохе], а также лес оставив их, таким образом, для общего, то есть равного для всех ахалчинцев пользования ими.

3. Они согласились также разделить землю Мочоха, кроме того, что упомянуто выше[18], – кроме домов, горного пастбища и леса – сделав это в соответствии с размерами своих долей в общем [земельном] фонде селения Алхалчи.

4. *Если во время проведения сева[19] в той местности, которую они разделят между собой, то есть в Мочохе, будет найдена какая-либо скотина, то на ее хозяина будет наложена тут половина мерки зерна.

5. Половина мерки зерна будет наложена также и на того, кто вывел из хлева чужую скотину, если только она попортит тут чьи-либо посевы.

6. Ахалчинцы согласились затем не допускать в местность, именуемую Мочох, свой скот, но это тогда, когда не будут они допускать его на те свои пашни, которые имеются в селении Ахалчи.

Писавший эти слова – третейский судья (хаким) в делах жителей селения Ахалчи: Шабан Ободинский. Да помилует его Аллах!

5. Соглашение жителей Кахиба и Гора

с жителями Батлуха и Андиха

(первая половина XVII в.)

Перевод текста

Я начал с именем Аллаха.[20]

Аллах приказывает нам быть справедливыми и совершать благодеяния!

В далее:

Жители селения Кахиб (КъахIиб) жители селения Гоор (Гьоъоб), жители селения Батлух (Бакълъухъ) и жители Андиха (Гьандихъ)[21], все вместе – малый и большой – согласились на одно такое дело:

1. Если кто-либо отдалиться от своей среды, – кахибец ли от [кахибцев], гоорец ли от [гоорцев], батлухец ли от [батлухцев], андихец ли от [андихцев], причем без разрешения, полученного тут со стороны их всех, – то на него будет наложено семь коров в качестве выкупа.

2. Если кто-либо из жителей селения Кахиб и [ли] житель Гоора убьет кого-либо из жителей селения Батлух и [ли] жителя Андиха, то на убийцу будет наложено:

· пятнадцать коров, которые пойдут в пользу гостя убитого;

· затем еще пятнадцать коров, которые пойдут в пользу жителей того *селения, откуда происходит убийца[22];

· затем наложат они еще тридцать коров, которые уже пойдут в пользу наследников убитого.

3. Так же будут поступать они и в том случае, если кто-либо из жителей Кахиба и [ли] Гоора будет убит батлухцем и [ли] андихцем.

4. Если кто-либо скажет что-либо неприятное тому, кто придет от них к нам – со стороны Кахиба и Гоора на сторону Батлуха и Андиха, или же наоборот,– в качестве гостя, то на сказавшего это будет наложен один бык стоимостью в пять[23] овец, который пойдет в пользу жителей его же селения[24].

Свидетели этому люди, чьи имена известны, а особенно – следующие ниже лица:

Из числа [кахибцев] это был Мухаммад – сын Маймуна, а также присутствовали там: Хусайн – сын Берке, Мирза (?), Махмуд и Мухаммад – сын…[25].

Из селения Гоор был там Мухаммаад – сын Маллача, а также…[26]– [сын-?] Вадиха, Мухаммад – сын Мирзы, Али – сын Абд…[27] и Мухаммад – сын Жанака.[28]

Из селения Батлух был там Абдал – сын Ахмада, являвшегося сыном Исмаила, а также присутствовали там: Мухаммад – сын Искандара, Али – сын Давуда и Канджил.

Писавший эти слова – Шабан Ободинский, третейский судья в делах жителей селения Батлух.

Аллах – лучший из присутствующих!

Да, присутствовал там еще и Кайтмаз – сын Сурхая.

6. Соглашение жителей сел. Батлух

(первая половина XVII в.)

Перевод текста

Это – наш обет!

Знай, что жители селения Батлух согласились с необходимостью:

1. Наложения трех овец на того, кто ударил кого-либо, помогая тут кому-либо, [когда случится драка среди батлухцев].

2. Наложения трех овец на того из батлухцев, кто в момент драки взял рукой камень или [металлический] стержень, и причем, следует поступать так даже в том случае если он не ударил никого ими.

3. Наложения трех овец на того, из числа батлухцев, кто [в момент драки] взял в руки палку или надел перстень, но делать это следует лишь в том случае, если он ударит кого-либо ими.

4. Если среди батлухцев произойдет следующее: женщина ударит мужчину, то будет на нее наложен один бык, причем стоимостью в восемь овец.

5. Если же мужчина, который получил от женщины удар, ударит ее в ответ, то налагать что-либо на него не следует.

6. Если кто-либо из батлухцев начнет тяжбу,– утверждая тут, что он никого не ударял, что не брал он камень в руки или, что никому не помогал, – то налагается на него тут принесение клятвы. Дать же ее обязан человек начавший тяжбу, причем совместно с двумя чистосердечными и правдивыми мужами, происходящими из его же рода (ашира).

7. Если кто-либо из них двоих – чистосердечный и правдивый муж – не даст тут клятвы, то на того батлухца, кто начал тяжбу, будет наложено три овцы. Это будет, однако, взиматься с него в [дополнение к штрафу за удар и т.п.]

8. Человек, который должен вносить выкуп, упомянутый в данном тексте, обязан, делая в той или иной ситуации, передавать залог – исходящий тут от себя лично или же от своего рода – жителям селения Ассаб и [ли-?] жителям селения Андих.

8. Соглашение жителей селений Ансуб и Исиниб

(1666 г.)

Перевод текста

Во имя Аллаха милостивого, милосердного! Хвала – Аллаху, который приказал нам быть справедливыми и совершать благодеяния, а также отвратил от нас распутства и беззакония.

Да благословит Аллах Мухаммеда, его родичей и его сподвижников, – всех вместе – и да приветствует Он их!

Это – разъяснение и, одновременно, доказательство и аргумент, данные для людей будущих времен.

Жители селений Ансуб и Исиниб[29] согласились:

1. Если кто-либо из жителей этих двух селений убьет кого-либо, но лишь из числа ансубцев или исинибцев, то на убийцу наложат они кровную месть.

2. Если однако, наследник убитого простит [убийцу] и, таким образом, решиться принять дият, то дият, причитающийся ему, будет тут равняться тридцати коровам, каждая из которых должна иметь стоимость в пять овец.

3. В качестве же наказания (накал) убийце будет налагаться на последнего еще сто овец, которые пойдут, в данном случае, в пользу нуцала – сына Умма-нуцала[30].

Будет тут наложен на убийцу также один еще бык – стоимостью уже в двадцать овец, который пойдет в пользу тех людей, которые стояли между ними [– между родственниками убитого, с одной стороны, и родственниками убийцы, с другой–?] во время акта примирения.

4. Жители Ансуба и Исиниба будут отныне налагать одного быка стоимостью в восемь овец:[31]

· на того, кто украдет что-либо;

· на того, кто захватит что-либо;

· на того, кто совершит какое-либо насилие (залама);

· на того, кто арестует и, как результат, свяжет чужого пастуха.

5. Одного быка стоимостью в восемь овец будут налагать жители Ансуба и Исиниба:

· на того, кто выпустит стрелу;

· на того, кто обнажит саблю;

· на того, кто вытащит кинжал или нож.

6. Если предполагаемый вор станет отказываться от того, в чем его обвиняют, то его заставят – жители Ансуба и Исиниба – принести тут клятву, причем сделав этого согласно тому обычаю, который имеет место в их среде.

7. Если предполагаемый вор уклонится от дачи клятвы, то украденное взыщут именно с него и, причем, изъятие может быть затянуто в данном случае на срок не свыше семи дней.[32]

8. Жители Ансуба и Исиниба будут налагать отныне трех овец на того, кто взял силой одну овцу из чужой отары.

9. Если двое или трое человек побьют кого-либо: кулаками ли, тростями ли или же камнями, – то будет на них наложен один бык стоимостью в восемь овец.

10. Если кто-либо из двух или трех человек, которые названы выше[33], станет отрицать факт избиения, то жители Ансуба и Исиниба будут принуждать такого человека, то есть отказника, дать клятву [в подтверждение своей правоты] и, причем, сделать это совместно с одним из надежных людей своего селения.

Свидетели этому:

Эмир эмиров – известный как нуцал[34] – сын Умма-нуцала.

Главарь по имени Каракиши – сын Сулаймана, главарь Султанхусайн – сын Амира, главарь Мухаммадхан – сын Угуза[35], главарь Юнус – сын Илика (Илико-?).

Третейский судья[36] в делах жителей селения Ансуб, чье имя [«Малламухаммад», а прозвище «Кадиясулав» – ?]; третейский судья в делах жителей селения Исиниб, известный как Хусайн – сын Атанаса.

Написавший эту бумагу Кадиясулав – сын кадия Шабана Ободинского.

В числе свидетелей находились также два ахвахца Гази и Тонкуч (Тункъуш), и еще Шабанилав из селения Ассаб[37].

Этот акт, ведущий к примирению людей, имел место в среду месяца шабан тысяча семьдесят шестого (1666) года от хиджры Пророка!

О, Боже! Установи Ты мир среди мусульман![38]

9. Соглашение князей Турловых эмиров Гумбета и Чечни

со своими подданными - мехельтинцами»

(70-е года XVII в.)

Перевод текста

Во имя Аллаха милостивого, милосердного. Хвала Аллаху – Господу миров[39]. Да будет благословение над нашим пророком Мухаммедом и над всеми его сподвижниками!

*Да будет это хвалой Тому, от кого наступает благоденствие и срав­нивается, в конце концов, увеличение его...[40]

А далее:

Был дан тут соответствующий обет и, как следствие, произошло затем соглашение между отпрысками Каракиши[41], которые являют­ся эмирами для жителей округа Гумбет[42], с одной стороны (3), и их подданными – с другой.

Соглашение это гласит:

1. Если кто-либо из подданных убьет раба или рабыню, что принадле­жат одному из эмиров Гумбета, и станет, таким образом, убийцей, то у этого убийцы будет возможность выразить тут свое личное пожелание и проявить, как результат, свое право на выбор –

· либо убийца даст [эмиру] за раба или за рабыню (4) три цены кро­ви[43] [простого] свободного человека, причем стоимость каждой такой крови будет равнятся трем сотням овец (гIиял)[44], что немаловажно – в тех [по виду своему и по размеру] овцах, которые признаются тут обычаем, существующим в среде жителей Гумбета;

· всего убийца-подданный даст за себя, таким образом, девятьсот овец, – после убийства раба или рабыни, принадлежащих тому или иному эмиру Гумбета – но зато сохраняется через это его имущество;

· либо же убийца раба или рабыни гумбетовского эмира оставляет в сложившейся ситуации свой дом, своих близких (ахл) и свой род и уходит он после этого в какое-либо селение находящееся за преде­лами гумбетовского войска, подставляя себя тут для возможного в принципе убийства и, причем, кровь его будет считаться тогда бесчестной.

2. Если убийца, происходивший из числа подданных, который ушел в какое-либо из селений находящихся за пределами гумбетовского войска, – оставив в сложившейся ситуации свой дом, своих близких и спой род, – будет, в конце концов, убит, то кровь его считать станут без­наказанной.

3. Во вновь сложившейся ситуации у господ убитого раба не будет больше права брать в свою пользу имущество убийцы-подданного и, что особенно важно, имущество [одного из -?] его близких родствен­ников, а также – разрушать недвижимость этого убийцы.

· У господ убитого раба будет теперь право тут лишь только на то, чтобы брать те три цены крови, что названы выше, если убийца-простолюдин захочет дать их;

· Или же возможен тут другой вариант – будет у названных выше господ право изъять убийцу их раба из его собственного [узденьского-?] рода, причем – с выводом его за пределы селения [Мехельта], и затем удалить его в какое-либо другое селение, не входящее в состав гумбетовского войска.

4. *Если же кто-либо из рабов принадлежащих эмирам Гумбета убьет кого-либо из жителей [Мехельта], то господа такого раба, то есть раба-убийцы, обязаны будут внести девятьсот овец...[45]

5. Если убийцу - принадлежащего к числу рабов эмиров Гумбета, – [за которого его господа не внесли 900 овец] убьет кто-либо из членов рода простолюдина убитого им, то кровь убийцы будет тут безнаказанной.

В своей приверженности этому, то есть тому, что сказано в тексте данного соглашения выше, присягнули:

все главари и старейшины (ариф)[46] – из числа жителей селения [Мехельта], а также лучшие люди из числа благочестивцев и черни данного селения.

С этим согласились следующие эмиры: Алихан – сын Турурава; сыновья Алибека – Айдемиршамхал, Султанахмад и Барти; сыновья Загаштука – Турурав и Сурхай; Гирей – сын Каракиши; Шамхал – сын Турурава; сыновья Ибака; Мухаммад – сын Алихана,[47] остальные эми­ры Гумбета – поименно не названные здесь.

10. УСТАВ СЕЛЕНИЙ АНДАЛАЛА

(не позднее конца 70-х годов XYІІ в.)

Перевод текста

Во имя Аллаха милостивого, милосердного. Хвала Аллаху – Господу миров[48]. Да будут благословение и мир над главой посланников Аллаха – Мухаммедом! Да благословит его Аллах и да приветствует!

А далее:

Это – заповедь и уставы. Среди них имеются: как ныне утверждаемые – для регулирования отношений между всеми селениями Андалала, так и уже имеющие хождение между ними, причем издавна. Составлены они с согласия андалальцев – ради установления справедливого порядка и единства в их среде при содействии тут всемилостивого Аллаха.

Жители селений Андалала согласились:

1. На того из андалальцев, кто не выйдет на помощь, когда зовут свои, налагать одного быка.

2. Если не выйдут на помощь – при указанной ситуации – жители какого-либо одного из селений Андалала, то будет на них наложено сто баранов.

3. Если кто-либо из жителей какого-нибудь андалальского селения убьет кого-либо из [кумухских] эмиров, то на жителей нашего участка, будет наложено десять овец и сто мерок зерна, что пойдет затем в пользу того андалальца, который убил эмира.

4. Если кто-либо из андалальцев нанесет рану кому-либо из эмиров,[49] то штраф за совершение этого, а также выплата соответствующего тут вено, падают на весь Андалал.[50]

5. Если дело об убийстве надалалльцем какого-либо [эмира] повернется в сторону дията, то уплата его будет возложена на весь Андалал.[51]

6. Если кто-либо из эмиров[52] убьет кого-нибудь из нас, то андалальца, то будет на нас наложено шестьдесят мерок зерна, что пойдет затем в пользу семьи убитого.

7. Если кто-либо из андалальцев отдает свою подопечную замуж за кого-либо из эмиров, то будет на такого человека наложено триста баранов.

8. Если какой-либо андалалец возьмет в жены представительницу женского пола, происходящую из рода эмиров, то будет наложено на такого человека триста баранов.

9. Если кто-либо из андалальцев донесет что-либо эмирам, сообщит им какую-либо [тайну] Андалала, то будет на такого человека наложено сто баранов.

10. Если кто-либо из андалальцев сделает донос, который пошел, при этом из одного андалальского селения в какое-либо другое [наше же –?] селение, то на такого человека будет наложен один бык.

11. Если кто-либо из нас, то есть андалалец, убьет кого-либо, из эмиров[53], а затем случиться так что семья убитого попросит чего-нибудь у какого-либо [другого] андалальца и тот ей просимое даст, то в таком случае будет на него наложен один бык.

12. Если попросит семья эмира,[54] убитого андальцем чего-нибудь у какого-либо андалальского селения и жители последнего дадут ей это, то будет на жителей такого селения наложено три быка.

13. Если кто-либо из нас, то есть андалалец, продаст кому-либо из эмиров[55] свою усадьбу или недвижимость – пашню (?) или же просто отдаст ему это, то на такого человека будет наложено целых триста баранов. Власть[56] же над имуществом, которое отдано андалальцем [эмиру] или продано ему перейдет теперь к нам – ко всему Андалалу.

14. Если кто-либо из нас, то есть андалалец возьмет – за выполнение службы – у какого-либо эмира коня, оружие или что-либо иное, то взятое таким человеком у эмира, или же стоимость этого, станет принадлежать нам, то есть всему Андалалу.

15. Если попросит какой-либо андалалец у эмира что-либо – например, коня, оружие и т.д. – или же приобретет от него указанное, то станет это принадлежат отныне нам, то есть всему Андалалу.

16. Если кто-либо из нас, то есть андалалец, пойдет к эмирам[57] и пробудет у них – без какой-либо обоснованной нужды или без острой необходимости – три дня, то будет наложено на такого человека…[58] [100 баранов –?]

17. Если кто-либо из нас, то есть андалалец, выступить, свидетелем в деле, которое является [полезным] для эмиров[59], то будет на такого человека наложено сто овец.

18. Если кто-либо…[60] [из эмиров] захватит у кого-либо из нас, то есть у андалальца, одну овцу или же какую-либо вещь стоимостью в одну овцу, то пусть сообщит хозяин об этом всем жителям Андалальского участка, а они пусть отказывают отныне захватчику в гостеприимстве и ссуде.

19. Если кто-либо из нас, то есть андалалец, даст пищу или ссуду [эмиру], который захватил у андалальца овцу или ее стоимость, то на такого человека будет наложен один бык.

20. Если возникнет тяжба между…[61] [эмиром] и кем-либо из нас, то есть тяжба с андалальцем, то пусть судят их обоих в пределах нашего – Андалальского участка.

21. На территорию другого участка пусть андалалец – в обозначенной выше ситуации – не ходит, кроме как по разрешению…[62] а если он все же пойдет туда, то будет на него наложен один бык.

22. Если между каком-либо нашим, то есть андалальским, селением и селением не нашим – чужим – произойдет вооруженное столкновение и будут иметь место при этом, проявления насилия и произвола по отношению к андалальскому селению, то мы этого без реакции не оставим.

23. Если какой-либо мужчина, происходящий из нашего, то есть андалальского, селения скажет: «Я раб нобиля (нуцалчи)» или же скажет он: «Я – прислужник нобиля», то будет наложено сто овец на сказавшего это.

24. Если какой-либо мужчина, происходящий из андалальского селения, женится на аристократке (нуцалай), то будет на него наложено сто овец.

25. Если какой-либо мужчина, происходящий из андалальского селения, пригласит аристократку в наше, то есть андалальское селение, – для того чтобы, могла бы она там пить и кушать – то будет на такого человека наложено сто овец.

26. Если кто-либо из нас, то есть андалалец, убьет [не нашего] человека, когда будет тот занят захватом: крупного рогатого скота, принадлежащего жителям того или иного андалальского селения, или овец, или какого-либо другого движимого имущества, которое принадлежит, – то суммарная стоимость крови и вено, причитающихся за убитого [– его близким родственникам –], делится должна между всеми жителями того селения, из которого происходит убийца.

27. Если кто-либо из нас, то есть андалалец, убьет [не нашего] мужчину, когда тот брал ишкиль с андалальца и делал это, причем, на нашей земле, – в пределах Андалала – то суммарная стоимость крови и вено, причитающихся за убитого [– его близким родственникам –], делится между всеми жителями селения, из которого происходит убийца.

11. СОГЛАШЕНИЕ ХУНЗАХЦЕВ, ТЕЛЕТЛИНЦЕВ И ГОЛОТЛИНЦЕВ

(ранее 1108/1696-97г.)

Перевод текста

[По книге Магомедова Р.М.]

Хунзахцы, нуцал[63], телетлинцы и голотлинцы[64] договорились между собой:

1. Если голотлинец убьет хунзахца, то этот убийца, должен дать – вместе с родственниками своими, – алум[65] в 200 овец.

2. В случае нанесения раны, взимается – с того, кто сделал это, – 100 овец.

3. Если хунзахец убьет голотлинца, и [ли] же если телетлинец сделает это, то взыскать следует с убийцы одного трехгодовалого бычка и 1,5 канха.

Свидетели этому: Нуцал, Гунаш,[66] Алисултан, Курбан, Хусайн, сын Асакоша.

[Список Заирбека Алиханова]

Перевод текста

Во имя Аллаха милостивого, милосердного. Хвала – Аллаху, Господу миров[67]. Да будут благословение и мир над Мухаммедом, а также – над его родом и его сподвижниками, всеми вместе. Мир тому, кто следует верному пути!

А далее:

Нуцал, его войско,[68] Гунаш, телетлинцы (тІелкьал) и голотлинцы (гьалкьал) пришли к соглашению:

относительно убийств и ранений, которые могут произойти между воинами нуцала и телетлинцами, с одной стороны, и голотлинцами – с другой.

1. Если умрет от удара кто-либо из воинов нуцала или кто-либо из телетлинцев, то на убийц,у происходящего из селения голотлинцев, будет наложено…[69] двое же других мужчин – из числа близких родственников этого убийцы – должны тут предоставить двести стоимостей овцы.

2. Если кто-либо из жителей селения голотлинцев нанесет рану кому-либо из хунзахцев (хунз) или кому-либо из телетлинцев, то, будет на такого человека, который нанес рану, наложено сто стоимостей овцы.

3. Если из числа хунзахцев или телетлинцев проявится убийца, то будут на него наложены [–за убийство голотлинца–] один трехлетний бык и три локтя камки (канха)[70].

Свидетели этому: нуцал, Гунащ, Алисултан. Курбанхусайн – посетитель Мекки и Медины, Хусайн – сын Хукаша (Гьокоч –?) воевода, мулла квартала Самилях и мулла квартала…[71]

[Список хунзахца Раджабил Хаджиява]

Перевод текста

// Согласились [они]

1. Если умрет [от удара] кто-либо из них [обоих, а именно – воин нуцала или телетлинец]… двое [же] других мужчин из числа его [т.е. убийцы] голотлинца родственников должны тут предоставить двести стоимостей …

2. Если нанесет рану кто-либо из жителей селения голотлинцев кому-либо из жителей селения хунзахцев или телетлинцу, то будет на такого человека, который нанес рану, наложено сто стоимостей овцы.

3. Если кто-либо из состава войска хунзахцев или какой-либо телетлинец окажется убийцей [голотлинца], то будут на него наложены – один трехлетний бык и три локтя камки.

Свидетели этому: нуцал, Гунаш, Алисултан, Курбанхусайн – посетитель Мекки и Медины, Хусайн – сын Хукаша, Ибрахим, Апаш, воевода, мулла квартала Самилял (Сагьмилал) и мулла квартала Тлярах (Лъархъал).

Этот обет сохраняет силу вплоть до дня Страшного суда.

Правильное лучше знает Аллах и к Нему будет возвращение.

Я переписал этот текст с собственноручной записи кадия Нурмухаммада – сына кадия Шабана Ободинского.



[1] Дубровин Н. История войны и владычества русских на Кавказе. СПб., 1871. Т. I, кн. I. С. 61.

[2] Обо всем этом, как и прочих фактах из средневековой истории центральной части горного Дагестана см. Айтберов Т.М. Древний Хунзах и хунзахцы. Махачкала, 1990. С. 3-176.

[3] В Лезгистане данный термин понимают как местное келе, а в аварской зоне как «кали» (къали).

[4] Слово взятое из аварского языка

[5] Так (авар) Гукал… указано в списке А.

[6] Подразумевается, скорее всего, барщина

[7] Имеется в виду усадьба; то что находится в полном распоряжении

[8] Так в списке Б.

[9] Все эти «горные пастбища» (в арабском тексте «гора» – авар. мег1ер) находятся в южной части Тляротинского района Дагестана, на границе с Белоканским районом Азербайджана.

 

[10] Мера веса и денежная единица на мусульманском Востоке

[11] Тюркизм в арабском языке

[12] От арабского слова происходит чеченской тейп

[13] Наличие черных лисиц в лесах Восточного Кавказа, особенно в Закатальской зоне (РА), отмечено российскими текстами XIX - начала ХХ вв

[14] Расположено в Хунзахском районе Дагестана

[15] Остальной текст, приводимого документа написан перпендикулярно тексту его же, но предыдущему.

[16] Расположено в Хунзахском районе

[17] Уже в начале XІX в. там стояло отдельное селение «Мочох» (Хунзахский район).

[18] Значок показывает, что речь идет о домах, о «горе» и о лесе.

[19] Отмеченная фраза написана над строкой.

[20] Это предложение написано по-персидски.

[21] Все четыре селения расположены в Шамильском районе Дагестана

[22] В тексте: селения его, значок показывает, однако, что речь идет об убийце.

[23] Не исключено чтение: пятнадцать.

[24] Текст, следующий ниже, приходится на ту часть листа, содержащего текст Соглашения, которая была загнута кем-то и затем приклеена к обложке рукописи Манахидж ал-касидин.

[25] Лакуна в тексте

[26] Лакуна в тексте

[27] Лакуна в тексте

[28] Можно иначе: Цанак

[29] Их точное местоположение не известно, но не исключено что анекубцы это жители современного Верхнего Батлуха – амсал (Шамильский район)

[30] В переводе Баркуева К. не указано, что отмеченные в документе 100 овец должны пойти в пользу нуцала Аварии, то есть ее правителя-князя.

[31] У Баркуева: налагается одна овца и бык

[32] У Баркуева: на срок превышающий 7 дней.

 

[33] У Баркуева: все они

[34] Это – известный по многим документам XYІІв. Правитель Аварии по имени «Дугри-нуцах» (Дугъри-нуцал «правильный князь» от тюркского догъру «правильно»)

[35] У Баркуева пропущена тут фраза «Эмир эмиров», в числе главарей названы: Каракиши, сын Сулаймана по имени Султанхусайн, и сын Кази-Мухаммадхана.

[36] Баркуев К. перевел как «Правитель», а также пропустил фразу: «жителей селения Ансуб» и не упомянул в числе свидетелей Шабанилава Ассабского.

[37] Часть лиц, которые упомянуты здесь в качестве свидетелей, известны и по другим дагестанским памятникам письма XYІІв. (Каракиши, Мухаммадхан, Хусаейн – сын Атанаса и др.).

[38] Ниже следует, причем с новой строки, плохо читаемая фраза, которая написана рукой, кажется, Кадиясулава: «Если кто-либо оставит свое [селе]ние (?) и пойдет [оттуда] к врагам [нашим], то вы оставьте [его], пока не… (?)».

[39] Коран, І, 1 (2)

[40] Отмеченная фраза позаимствована, как мне кажется, из текста одной из популярных в ста­ром Дагестане арабских рукописных книг. После конкретного установления последней, фраза, которая выделена здесь, станет, возможно, более понятной, чем сейчас.

[41] Внук Андуник-нуцала Аварского упоминается под 1589 г.

[42] Северо-восточная часть Аваристана

[43] Букв. кровь

[44] Это – аварское слово употребленное в арабском тексте

[45] Данная фраза арабского текста Соглашения сохранилась особенно плохо со значительными лакунами

[46] Перевод с аварского слова чIухIби – «судящие по нормам традиционного местного права»

[47] Большинство этих эмиров упомянуто в российских архивным документах XYІІ в

[48] Коран, І, 1 (2)

[49] В тексте: них

[50] В тексте: них

[51] В тексте: них

[52] В тексте: них

[53] В тексте: них

[54] В тексте: его

[55] В тексте: них

[56] В тексте: Рука

[57] В тексте: них

[58] Лакуна в арабском тексте

[59] В тексте: к ним

[60] Лакуна в арабском тексте.

[61] Лакуна в арабском тексте.

[62] Лакуна в арабском тексте.

[63] Правитель Аварии.

[64] Телетль и Голотль – селения в Шамильском районе.

[65] Тюркски термин («вено»), который породил здесь, скорее всего, переводчик текста.

[66] Аристократ-чанка из сел. Гонода, умер в 1696/97г.

[67] Коран, І, 1 (2)

[68] Подразумеваютчся члены Хунзахской общины (об – «войско»).

[69] Лакуна в тесте.

[70] Дорогая восточная ткань; по аварски канха-камха

[71] Лакуна в тексте

 

Обновлено 22.03.2012 06:02