Творчество Фахруддина аль-Аргвани (1866-1932 гг.) PDF Печать E-mail
Автор: Джамалудин Маламагомедов   
28.03.2012 10:52

 

Дореволюционная литература народов Дагестана - это сложная, идейно- эстетическая система, в которой вырисовываются разнообразные направле­ния, стили и комплексы жанровых разновидностей со своеобразными худо­жественно-изобразительными закономерностями. Определенную роль в этой системе играет арабоязычная дагестанская литература, которая требует особого внимания исследователей. «Арабская литература для народов Кав­каза не была экзотикой или заводным украшением внешней учености. Ею действительно жили» [1].

 

В истории изучения дагестанской дореволюционной литературы, в том числе и арабоязычной дагестанской литературы, известны труды таких уче­ных - М.И. Фильштинского, А.Н. Генко, И.Ю. Крачковского, П.К. Услара, А.А. Тахо-Годи, Г.Г.Гамзатова, А. Назаревича и др. среди работ исследователей арабоязычной литературы дореволюционного Дагестана особо важное место занимает научные исследования таких специалистов как М.-С.Саидов, А.Р.Шихсаидов, А.А.Кандауров, Н.Г.Нурмагомедов, А.А.Исаев, С.М.Забитов, А.Каяев, М.Гайдарбеков и др.

«Дагестанская литература XVI-XIX вв. на арабском языке, - пишет И.М. Фильштинский - испытывала общее влияние средневековой арабской лите­ратуры, всеми своими корнями была связана с историей и культурой Дагестана»[2].

Дагестанцы с удовольствием читали стихи-изречения Фирдоуси, Хайяма, Физули, Навои и других поэтов арабского Востока. Для каждого образован­ного человека были доступны диваны великих певцов Абу-аля-аль-Маари, Абу Нуваса, аль-Мутаннаби и многих других. Дагестанская литература раз­вивалась в тесной связи с восточной культурой. Дагестан не стоял на мес­те, а искал новые пути к цивилизации. Многочисленные поэты и прозаики Дагестана в основном славились эпистолярным жанром, написанным риф­мованной прозой /садж/ на арабском языке. Своей оригинальностью, изы­сканностью, мелодичностью и возвышенностью удивляют нас произведения Шабана из Обода, Мухаммеда из Кудутля, Таййиба из Харахи, Давуда из Усиша, Мирзаали из Ахты, Юсуфа из Аксая, Мама Киши из Эндирея, Абдурахмана из Доргели и др.

«Аналогичными, традиционными путями шло в Дагестане и формирова­ние художественной литературы как составной части культуры, которая при неразрывности собственной письменной традиции первоначально выступала под оболочкой арабского языка - пишет И.М.Фильштинский. У аварцев арабоязычными были главным образом Мухаммед из Кудутли, Хаджимухаммад и Шейхали из Шулани, Фахру из Аргвани» и др.[3]

Таким образом, одним из ярких представителей арабоязычной литерату­ры Дагестана середины XIX века является Фахруддин из Аргвани, сын Шамхала, сына Муртазали. В истории изучения арабоязычной литературы народов Дагестана Фахруддин всегда играл одно из передовых мест. Он был в центре внимания таких научных исследователей арабистов как М.- С.Саидов, А.Каяев, М.Гайдарбеков и др. О творческой деятельности Фахру можно судить по словам его учеников, которых цитирует в своей работе М.Гайдарбеков. Сулеймандибир из Мехельта рассказывает: «Фахру был очень благочестивым, благонравным и выдержанным человеком. Я учился у многих алимов, но не видел равного ему по этим качествам человека. Вид­но было, что он учился для наук, других учил для наук и вообще сущест­вовал для наук. Я не видел его таким веселым как во время чтения самых трудных текстов самым трудным мутаалимам. Ему бывало очень скучно, когда мутаалимы пассивно его слушали и отвечали. Он был хорошим пси­хологом, обрабатывал, решал и формулировал на очень выдержанном арабском языке много юридических и богословских вопросов. Трудно верить, что это работа пера не араба. Некоторые из этих мотивов хранятся в биб­лиотеке Шамхаловых и Нурмагомедова М., он был, конечно, отличным по­этом, но еще поэтичнее он был в науках. Он различал в учебниках фикха все стилистические ошибки и иностранные формы и выражения. Он всегда жаловался на запутанность, сложность и неясность их стиля и выражал эти мысли чрезвычайно ясными выражениями. В этом отношении толкование «Минхадж ал-Абидин» - Джалалуддина Мухаммада ал-Махалли он считал самым удачным из всего, что было написано в этой области[4].

В работе М.Гайдарбекова «Жизнь и творчество Фахру ал-Аргвани» мож­но найти и другие высказывания о Фахру, например Абдулхамида из Дануха. Он увлекался всеобщей историей и историей исламской культуры. Он очень любил ибн-Халдуна с его «Введением» и ибн ал-Асира и его «Аль-Калила аль-Масуди» и «Золотые луга». Также он любил ибн Хамза и его великие труды во главе с «аль-Фасаль». Этих ученых с их трудами он счи­тал самой замечательной ценностью из всего, что так щедро наделила нас исламская культура. Он также увлекался философией, естествознанием, ма­тематикой, астрономией. Он любил «Шарх аль-Мавакиф» - книга позиций, учебник Азд ад-Дина Абд ар-Рахмана аль-Идзи по догматике»[5].

Поэтические произведения Фахру строги и классически соразмерны, его творчество унаследовало великие классические традиции арабской средне­вековой литературы, став прочным звеном, связующим славное литератур­ное наследие арабского востока с искусством и культурой народов Дагеста­на. Фахру прекрасно владел поэтической техникой, с замечательным искус­ством использовал выразительные возможности арабской классической ли­тературы. Выразительность и проникновенность произведений Фахру свиде­тельствует о неустанной работе поэта над словом. Обостренное восприятие языковых тонкостей, упорный труд позволяли ему находить такие слова, ко­торые были в данном контексте чуть ли не единственными с такой смы­словой емкость и экспрессивной окраской.

Поэтическое наследие Фахру отличается глубиной мысли и совершенст­вом ее художественного воплощения. Одно из самых важнейших мест в творчестве Фахру аль-Аргвани занимают любовные стихи, проникнутые глу­бочайшим психологизмом, подлинной человечностью. С позиции сегодняш­ней действительности творческое наследие Фахру является составным эле­ментом общественного сознания народов Дагестана, оказывают заметное влияние на научную мысль дагестанцев, он остается частью нашей истори­ческой памяти.

Следует отметить, что не все страницы жизни и деятельности Фахру досконально изучены, в связи с чем необходимо иметь в виду и то обстоя­тельство, что многое из творческого наследия его утеряно. Поэт-мыслитель, проникновенный и тонкий художник слова Фахру, можно сказать, является поэтом лишь для немногих. Ни одного из его поэтических и научных произ­ведений не опубликовано. В настоящей работе мы намерены, не претендуя на всесторонний охват, осветить вопросы, касающиеся деятельности Фахру в связи с научно-литературным развитием Дагестана, определить место его творчества в дагестанской культуре и литературе с точки зрения синхронии и диахронии, определить актуальность его художественных произведений в этико-эстетической системе народов Дагестана и Востока.

Особое внимание мы будем обращать на своеобразие творческой инди­видуальности поэта, творившего оригинальные художественные произведе­ния; их соответствие объективной действительности, а также стилевыми, жанровыми и идейно-тематическими особенностями его поэзии.

С самого начала зарождения и формирования в Дагестане арабоязычных наук Аргвани был одним из центров, в котором воспитывались и обу­чались мутааллимы. Расцвет арабоязычных наук в Аргвани совпадает с началом борьбы горцев за свою независимость. Это был период, когда до­вольно интенсивно по тем временам бился пульс интеллектуальной жизни. Одним из многочисленных алимов родом из Аргвани был Шамхал ибн Мур­тазали.

Семья Шамхаловых была одной из образованных. Из этой семьи вышла целая плеяда исключительных алимов, арабистов. Благодаря строгим пра­вилам главы семьи из девяти сыновей семеро стали учеными-арабистами: Фахру, Сахру, Асадула, Мухаммад, Махахаджи второй и Абдулатиф. Воспи­танию и обучению сыновей Шамхал уделял исключительное внимание. Это была главная цель его жизни. Он требовал от них особого усердия в деле овладения знаниями в языкознании, морфологии, грамматике, риторике, лек­сикологии. Заставлял выучить наизусть сокращенные тексты, относящиеся к этим наукам, а затем пояснять содержание с помощью комментария, толко­ваний и примечаний. Также он требовал, чтобы они выучили наизусть ди­ваны арабских поэтов, советовал обогащать свой словарный запас.

В такой семье в 1283г/х - 1866/1867г. в ауле Аргвани родился Фахруддин. Он был самым старшим в семье сыном Шамхала. Первоначальное обучение получает у своего отца, благодаря которому с самого же начала обучения у него появляется всепоглощающая любовь к знаниям, к науке, серьезное отношение к порученному делу, основательность поступков и су­ждений.

В Аргвани Фахру обучался и у Алигаджи - сильного арабиста-ученого, к которому он испытывал чувство особого уважения и любви. Потом он обу­чался и у других алимов в самых разных точках Дагестана. В Дагестане примечетские школы-медресе не имели единых учебных программ обучения. Каждый наставник медресе - мударрис - обучал учеников исходя из степе­ни своей подготовленности, компетентности в разных отраслях богословия, естествознания или гуманитарных наук т.е. имел к каждому индивидуальный подход. Поэтому обычно молодые люди, желающие получить всестороннее образование, или же углубить свои знания в той или иной области перехо­дили от одного медресе в другое[6].

В результате изучения творческой деятельности Фахруддина М.Гайдарбеков называет его мударрисом. Судя по его словам, под словом мударрис подразумевали специалистов со знаниями всех без исключения арабоязычных наук, имеющих всестороннее развитие. Они (мударрисы - М.Д.) в отличие от специалистов по определенным предметам, должны бы­ли быть готовы к обучению любого мутаалима, по любой специальности которых они выбирали сами. «Это и есть остаток энциклопедизма Востока»[7].

Фахру был отличным мударрисом. Любовь к этой профессии ему вну­шил уважаемый им до обожания Абдулатиф Гоцинский. Он симпатизировал ему и его преподаванию по всем наукам, его поражала слава и почет просветителя[8].

Одним из ярких представителей, как науки, так и литературы того вре­мени был Абдулатиф Гоцинский. Этот славный просветитель (как называет его М.Гайдарбеков) был одним из лучших учителей Фахру. А.Гоцинский был не только образцовым преподавателем, но и очень добрым другом, которо­го он уважал как родного брата. «Медресе Абдулатифа из Гоцо находилась в Дженгутае, пишет сам Фахру - где я себя чувствовал как в раю. Мои самые веселые поэтические дни прошли там. Но у меня была к этой вели­колепной школе единственная претензия - она находилась в модном, бога­том, большом ауле, что иногда нарушало нашу любимую и необходимую тишину. Я там все время мечтал о создании такой насыщенной науками школы в нашем поэтическом имении - саду»[9].

Открыть медресе подобно своему учителю Фахруддину не удалось. До октябрьской революции он работал преподавателем в Дженгутае. Кроме то­го, занимал должность члена шариатского суда в Ботлихе и Темир-Хан-Шуре. После революции занимал должность сельского кадия.

Будучи хорошим методистом Фахру разрабатывал свою систему препо­давания, следуя методике преподавания своих современников и предшест­венников, внес в дагестанскую педагогику значительный вклад в области метода обучения. Здесь необходимо отметить, что на формирование педа­гогического таланта Фахру сильно повлияла методика преподавания Абдулатифа из Гоцо. Абдулатиф был исключительным педагогом, который прояв­лял свои педагогические таланты не только во время проведения уроков, но и в любое другое время в виде стихотворных произведений на арабском языке. Таким образом, он не только обучал мутааллимов к наукам, но и воспитывал его в духе ислама, вырабатывал в нем моральные качества верующего мусульманина. Имея дар красноречия, ораторский талант, он призывал людей к добру, благородству, о чем свидетельствуют его произ­ведения дидактического, морально-эстетического содержания. Одним из про­изведений, например, является произведение под названием «Ясное настав­ление младшему брату Наджм ад-Дину».

О, мой брат, не спи по утрам.

В этом успех твой и благо твое.

Драгоценным и целым обладание.

В отказе от гнусного преуспевания.

О, мой брат! Всегда уважай учителя ты своего,

Он и есть причина возвышения до славных высот твоего

Будь с товарищами ты всегда любезным.

Но только никогда ты с ним не будь упрямым[10].

Таким образом, автор призывает своего ученика, прежде всего к вели­кодушию, в нем мы видим призыв к знаниям, к науке, уважению и любви учителям и вообще людям и многое другое. Столь остроумные советы, вы­раженные уникальным искусством слова, красноречия не могли не завоевать сердца читателей, не могли не привлечь особого внимания мутаалимов, в том числе и Фахруддина.

Также как и у Абдулатифа, произведения Фахру пронизаны дидактикой и назиданием. Но в отличие от него у него наблюдается несколько строгое отношение к лицам, к которым он обращается в произведении. Таким явля­ется его произведения такие как «Ученику Абдулхамиду», «Одному из своих противников», «Я тебя умоляю», «О Дарбиш Магомеде из Инхо», «Своему брату ученику Сахру» и др. например, возьмем несколько строк из произве­дения «Из высмеиваний одного из своих противников»

Очищай ты поэзию свою от дефектов.

Не скроются теперь от меня дефектные.

О, горе тому, кто не знает места своего.

И думает, что оно на самом Сатурне[11].

Из этих строк нам становится ясно, что Фахру был человеком сильно развитой иронии, в которой воплощается правдивость, справедливость и строгость. Почти во всех произведениях он повествует о конкретных реаль­ных событиях и конкретных лицах и, следовательно, используемые им по­этические образы были наглядным отражением действительности, а не их пересозданием в воображении поэта в соответствии с нормативной поэти­кой. Поэтому описание событийности мира в произведениях Фахру почти всегда можно соотнести с инспирировавшей живой реальностью. Но следует отметить, что некоторые произведения Фахру написаны с целью победы в творческих дискуссиях, которые сильно распространялись в то время между сильными муаллимами. Одним из способов прививания любви наших араби­стов к наукам была научная дискуссия. Она проводилась по любой теме в любых условиях письменно или устно и длилась годами особенно письменная[12].

Речь Фахру ясна и красноречива, коротка и своеобразна. Он никогда не боится говорить правду, и в этом отношении он близок к Гамзату Цадаса, чьи произведения отличают документализм событий, достоверность де­талей, правдивость речевых характеристик2. «Я не видел в своей жизни че­ловека такого совершенства», - было написано пером Фахру, связи, с чем мы приходим к выводу, что Гамзат и Фахру очень хорошо знали друг дру­га.

Таким образом, на формирование мировоззрения и мировосприятия, педагогических и творческих талантов, многослойного поэтического мировидения Фахру несомненно повлияла окружающая среда - круг интеллигенции. Это были друзья и учителя, ученики или просто знакомые, это были его предшественники и современники, крупнейшие ученые, знаменитые художни­ки слова Дагестана и Арабского Востока. Все поэтические произведения Фахру, которые дошли до его достаточно широкого творческого диапазона, входят в один сборник /диван/, который был составлен им самим, хотя в этом диване, как утверждает М.Гайдарбеков, не встречается произведения, написанные в зрелом возрасте.

Одной из интереснейших особенностей творческого наследия Фахру является отсутствие в его лирике произведений историко-политического ха­рактера. Вполне возможно, что такие произведения у Фахру были, и были другие сборники, которые потерялись и не дошли до нас. Ничто не должно заслонять от исследователя тот факт, что на тот период времени, в кото­ром жил и творил Фахру выпало не мало бед и несчастий. Это конец Кав­казской войны, пленение Шамиля, восстание 1877 года, революция в 1917- го и, наконец, репрессии 30-х годов. Фахру как и все его современники, пе­режил тяжести и невзгоды этих времен, он как человек, поэт и ученый, из­ведал все те боли и недуги, которые явились неизбежным уделом всякого широко образованного, бесстрашно мыслящего и сильно чувствующего со­временного ему человека. Но в его творческой деятельности не ощущается дыхание времени, исторической эпохи, в которую жил поэт. Его лирика не насыщена чувством трагизма жизни, наоборот, в его творчестве торжествует неиссякаемое жизнелюбие поэта и могучий оптимизм.

Среди произведений Фахру отсутствуют такие сочинения религиозного характера, таких жанров как турки, мавлиды, проповеди и др., которыми пользовались предшественники и современники Фахру, считавшие себя бо­лее или менее образованными мусульманами. Библиотека Шамхаловых, ко­торая находилась в селении Аргвани, была достаточно богатой и мы без сомнений можем сказать, что в ней были научные и творческие труды та­ких великих ученых, богословов, поэтов и прозаиков мусульманского востока как: Абд-аль-Малик аль-Асбаи, Хамад ар-Рави, аль-Бухтури, Абу Таммам и др., которые широко известны в арабской литературе как исключительные антологисты, собравшие и классифицировавшие огромный материал по ли­тературе адаба. Литература адаба была характерна и представителям ара­боязычной дагестанской литературы начиная с XVII века. К числу, которых относятся Хаджи Хусейн аль-Алахи, Газимагомед ибн Мухаммад Али аль- Уриби, Мухаммад Эфенди аль-Яраги, произведения каждого из которых, не­сомненно, были не только знакомы любопытному Фахру, но и изучены им досконально. Но, тем не менее, Фахру остается неподверженным их влия­нию.

Таким образом, Фахруддин аль-Аргвани ибн Шамхал ибн Муртазали был одним из выдающихся личностей своего времени, воспринявший светский образ жизни, неотъемлемостью которой были религиозные каноны ислама. В совершенстве владел арабским языком, был проницательным, способным ученым, одаренным, талантливым поэтом.

Творческому наследию Фахру характерны такие жанры как панегирика, элегия, любовная лирика, самовосхваление, сатира и другие. Произведения Фахру в кругу высокообразованной интеллигенции своего времени всегда были в центре внимания. Можно сказать, что развитию поэтического талан­та Фахру способствовал именно этот круг, в котором поэты и ученые все время проводили дискуссии, устраивали встречи, обогащали свои знания. Также как и многие представители арабоязычной литературы Дагестана Фахру хранил в своей памяти очень много произведений арабской литера­туры и старался подражать арабским поэтам. Если же такие известные ученые-поэты как Юсуф аль-Яхсави и Абдурахман-Хаджи ас-Сугури, напри­мер, боролись друг с другом не мечом, а пером и словом в период Кав­казской войны, стремились к высокому искусству в области арабского стихо­сложения. И делалось это для того чтобы прийти к своим политическим целям или же доказать правдивость своих шариатских убеждений, по пово­ду которых они никак не могли согласиться друг с другом. То, в свою оче­редь Фахруддину это было необходимо, чтобы восхвалять себя или кого-то другого или же воспевать красоту своих возлюбленных, оплакивать смерть близких и т.д.

Одним из самых интересных жанров, который красной нитью проходит через весь творческий путь Фахру является самовосхваление - фахр. К этому жанру относится, например, стихотворение - «Говорил Фахру, восхва­ляя себя»[13].

Мы сыновья Шамхала - хозяева высоких качеств.

Мы огонь науки разводим на горе для гостей.

Мы напоим им после сна вином.

После полудня накормим хлебом и приправой.

И скажем мы им приятные слова.

А не лютню и не мелодию

Такими были наши предки издавна.

Такой была их щедрая жизнь и душа[14].

Таким образом, произведение насквозь пронизано образностью языка, в связи с чем его можно понять двояко. Первое значение это то, что автор гордится тем, что любит гостей. А второе значение это то, что автор имеет в виду не голодных гостей, которых они будут угощать хлебом, вином и приправой и не заблудившихся путников, которых они будут привлекать оча­гом, а гостей /людей/ безграмотных, которых они будут угощать своими знаниями, путников идущих по темному пути, путь которых они будут осве­щать большим огнем своего ума.

Произведение написано согласно законам нормативности классицизма арабской поэзии, где на протяжении всего произведения рифма остается единой, то есть заканчивается на - мим. Связи с чем стихотворение име­нуется по форме своей рифмы - мимия.

Вслед за жанром фахр у Фахруддина выступает особый жанр взаим­ных поношений под названием накаида. К таким произведениям относится произведение «О Дарбиш Магомеде из Инхо».

Если меня спросят, кто страдает параличом речи

Я бы ответил Дарбиш Магомед.

Аллах его создал самым бессловесным

И тупость стала в нем гореть.

Неужели и Дарбиш взялся за поэзию

И надеется прославиться стихотворством.

И старается вызвать бесчестие на Земле.

Фахру и своим Богом сделает свою страсть

Если вы не удержитесь от того, чего желаете.

Я накажу вас на огне, которая не гаснет.

Что же касается того, кому повиновалась поэзия

Того я поведу в рай, где он будет вечно.

Разве и тот, у которого природа немота

Хочет ориентироваться на людей стихотворства.

Тот, кто не включался в категорию ученых

Тому не найдется доступа к славе.

Размышляй о моей речи, есть ли там вялость

И думай о моих касыдах как они выходят.

Знаешь ли ты другого, красноречивого

Подобного мне, которому подчиняется и молится поэзия.

Ты оставь меня и мою поэзию, это мое ремесло

Ты неотступно следуй за моим образом действия

И ты будешь возвышаться и прославляться[15].

Об этом произведении М.Гайдарбеков пишет: «Сатира у Фахруддина выражена как упрек и порицание даже как возвышенные стихи. Таковы у него стихи о Дарбишмагомеде из Инхо, который желал тем же ответить, но увы безуспешно. При сравнении этих стихов становится ясно, что послед­ний явился для него чучелом для упражнений. Они оба симпатизировали арабским поэтам особенно Джариру и Фараздаку»[16].

А кто такие Джарир и Фараздак? Это омейядские панегирики М-й поло­вины VII-го и первой половины VIII-го веков, которые обычно пользовались жанром политической поэзии и особым жанром взаимных поношений под названием накаида. Этот жанр в те времена приобрел большую популяр­ность при дворе омеядских халифов. Стихи жанра накаида обычно адресо­вались недругу или же вражескому племени, причем участвующий в поэти­ческом поединке поэт-антогонист должен был экспромтом или же в течение очень короткого времени сочинить ответное поношение, сохранив при этом размер, рифму и поэтический образ направленного ему стиха. Все это мы находим и в произведении Фахруддина. Кроме того, его произведения по­добно произведениям вышесказанных поэтов переписаны реминисценциями из Корана.

Вся эта характеристика как мы видим, относится к такому жанру как накаида. В подобных произведениях очень сокращенное лирическое вступ­ление и они сопровождены фахром - беззастенчивым самовосхвалением. «Я такой человек, со славой которого караваны ходят в Сирию и касыды которого дошли до Бани Асада (арабское племя). Жанр накаида всегда был самым распространенным среди поэтов арабоязычной литературы, как авар­цев, так и других национальных литератур народов Дагестана. Именно этим жанром написаны многие произведения Юсуфа аль-Яхсави и Хаджимухам- мада ас-Сугури, о которых было сказано и выше. Этим жанром пользова­лись почти все представители арабоязычной дагестанской литературы осо­бенно в период Кавказской войны. Но в отличие от подлинных произведе­ний арабского Востока, и в отличие от произведений Фахру, в произведени­ях многих авторов Дагестана, можно сказать, очень редко встречается вос­хваление самого себя, в результате чего мы можем сказать, что произве­дениям Фахру характерна восточная пышность, чем дагестанская скромность и простота.

Произведения Фахруддина построены на самых разнообразных формах, которым как в арабской литературе, так и в арабоязычной литературе Даге­стана всегда уделялось значительное внимание. Данное произведение со­стоит из бейтов, состоящих из двух или же трех стоп, которые образуют полустишие и каждое полустишие заканчивается рифмой - даль. Следует отметить, что основная ценность произведения не только в его внешнем виде, которого автор украшает красноречием, сопровождающим пышным стилем под названием - бадиъ, которой широко пользовались в арабской литературе в XVIII-XIX вв такие поэты как Баха ад-Дин Зухайра, аль-Бусури, Абу Бакр Джамал ад-Дин аз-Зухира, ан-Набиги и многие другие. Ценность произведения и в том, что автор сумел сохранить в произведении каноны нормативности арабского классицизма и проявить свое искусство, как в форме, так и в содержании.

Таким же стилем (аль-бадиъ) написаны и любовные произведения Фахруддина жанра насиба. Во всем творческом наследии Фахруддина лю­бовные произведения занимают самое большое место. Кроме того, в кругу арабоязычной дагестанской литературы произведения этого жанра встреча­ются сравнительно редко. Одним из произведений Фахру является «Я тебя умоляю» /Нашазтуки/.

Я тебя умоляю, скажи, разве видела ты страдающего Так сильно узридской любовью как я?

Я плачу и жалуюсь на то, что лежит и покоится в сердце.

Скрываю я в душе волнение, от которой исчезают все мысли

Ночами я бодрствую ради той,

Чья талия очень тонка.

Любовь к ней все больше убивает меня

И этим пользуется противник мой.

Не стану я слушать упрекающих меня

Ибо терпение не повинуется мне.

Не могу я забыть передних ее зубов

В течение века моего.

Подбадривает меня воспоминания о ней

В каждый раз, когда впадаю я в досаду,

Вспоминаю свою любимую я только тогда,

Когда появляются чистые мысли.

Не желаю забыть и разлюбить ее,

До самого конца всей своей жизни[17].

«Разве видела ты страдающего так сильно узридской любовью как я?» А что такое узридская любовь? Это любовь, которую рассматривают как роковое чувство, ниспосланное самим Аллахом, это любовь, которую вос­хваляли узритские авторы как целомудренное чувство. Фахру, как мы ви­дим, тоже рассматривает это чувство как узридские авторы. Кроме того, он страдает, но не отказывается от него, что мы находим и у великого О.Хаяма: «Любовь-роковая беда, но по воле Аллаха».

Любовные стихи Фахруддина, можно сказать самые удачные среди всех стихов других жанров. Они пронизаны высоким красноречием, самым разнообразными художественными средствами языка: метафорами, эпитета­ми, сравнениями и.т.д.

Очень часто любовные произведения Фахруддина напоминают нам га­зели слепого Башара, в которых мы находим почти одинаковые сравнения. Говоря о своем состоянии, Фахру переходит на описание внешнего вида девушки, а именно «тонкой талии», также и Башар ибн Бурда говорит о талии подобной «тонкой пальме». Фахру страдает из-за того, что не может забыть о передних зубах возлюбленной, также и Башар останавливается на «Зубках-Жемчугах» возлюбленной. Для Башара если снять с нее покрывало она ослепительна как сияние Солнца и подобна чарам Луны, в то же вре­мя и Фахру говорит:

Аллах ее назначил незаходящей, полной луной

А еретики говорили. Вот Божество.

Славьте Его! О, луна неба, когда ты увидишь эту луну

Ты встань, хотя ты от нее далеко[18].

Таким образом, газели Фахру можно сравнивать с произведениями многих поэтов мусульманского востока. Например, возьмем стихотворение О. Хайяма, в котором мы находим то же самое, что и в произведениях Джа- лила, Кайс ибн-Захира, Кусайра и Фахруддина аль-Аргвани.

О.Хайям: Что от страсти к тебе я страдая вкусил Днем и ночью я боль и несчастье сносил Мое сердце в крови и душа исстрадалась Глаза мои влажны, а сам я без сил.

Фахру: Мое сердце ранено от того, что влюблен

Оно тает, влюбившись, и льются глаза

Так сильно, что выпадут от разлуки с тобой.

«Во всех жанрах, - пишет М. Гайдарбеков - Фахру следует классическим арабским канонам. Он хранил в своей памяти очень много стихотворений классической арабской поэзии».

Маламагомедов Д.М. Дореволюционная аварская литература и творчество Фахруддина аль-Аргвани (1866-1932 гг.) // Дагестанский востоковедческий сборник. Махачкала, 2008. Выпуск I. С. 222-232.



[1] Гамзатов Г.Г. Дагестан: Историко-литературный процесс. Вопросы теории истории методологии. Махачкала, 1990. С.94.

[2] Фильштинский И.М. Периодизация средневековой арабской литературы // Народы Азии и Африки. 1962. №4. С.153.

[3] Гамзатов Г.Г. Национальная художественная культура в калейдоскопе памяти. Москва, 1996. С.409.

[4] Гайдарбеков М. Жизнь и творчество Фахру аль-Аргвани // Рукописный фонд ИИАЭ. Ф.3.Оп 1. Д.181. С.14.

[5] Там же. С. 15.

[6] Меджидов Ю.М., Абдуллаев М.А. Али Каяев // Дагестан: Время. Судьбы. Махачка­ла, 1993. С.133.

[7] Гайдарбеков М. Жизнь и творчество Фахру // Рукописный фонд ИИАЭ. Ф.3.Оп.1. Д.181. С.11.

[8] Там же. С.17.

[9] Там же.

[10] Перевод с арабского Гайдарбекова М. с некоторыми изменениями. Гайдарбеков М. Жизнь и творчество Фахру // Рукописный фонд ИИАЭ. Ф.3.Оп.1. Д.181. С.93.

[11] Гайдарбеков М. Жизнь и творчество Фахру // Рукописный фонд ИИАЭ. Ф.3.Оп.1. Д.181. С.93.

[12] Гайдарбеков М. Гаджимагомед ас-Сугури. // Рукописный фонд ИИАЭ. Ф.3.Оп.1. Д.129.С.12.

Гамзатов Г.Г. Гамзат Цадаса. Жизнь и творчество // Махачкала, 1973. С.56.

[13] Дословно переводится так: Сказал Фахру - самовосхваление.

[14] Перевод с арабского Гайдарбекова М. с некоторыми изменениями. Гайдарбеков М. Жизнь и творчество Фахру // Рукописный фонд ИИАЭ. Ф.3.Оп.1. Д.181. С.56.

[15] Гайдарбеков М. Жизнь и творчество Фахру // Рукописный фонд ИИАЭ. Ф.3. оп.1. Д.181.С.84.

[16] Там же. С.21.

[17] Там же. С.63.

[18] Там же. С.110.

font-size: 10.0pt; font-family: Arial;==

Обновлено 28.03.2012 11:00