Этническая история Елису PDF Печать E-mail
Автор: Тимур Айтберов, Шахбан Хапизов   
19.07.2012 16:02

 

В состав Елисуйского султанства в ХVIIХ вв. входила территория современного Кахского района АР[1], за исключением Джинихского общества, являвшегося частью Джарской республики. При этом султанство включало в свой состав помимо данного закавказского региона еще и земли, лежащие в верховьях реки Самур, то есть на территории горного Дагестана [2].

 

В более ранний период истории регион Елису был, по некоторым данным, известен среди грузин как Элисени. Тогда включал он в свой состав, наряду с территорией Кахского района, Белоканский и Закатальский районы АР[3], то есть соответствовал Закатальскому округу конца ХIХ – начала ХХ вв. В комментариях к переизданной недавно «Хронике войн Джара» А. Дибиров предлагает небезынтересную интерпретацию топонима «Энисел», зафиксированного в дагестанских арабоязычных материалах, который, возможно, есть фонетический вариант грузинского «Элисени». По его мнению, это слово на аварском следует читать как Энисел (> гьенисел), а переводить как «тамошние», что следует рассматривать как «аналог» грузинского названия Гагма-мхари «живущие на той стороне реки»[4]. Следует отметить, согласно Дм. Бакрадзе Гагма-мхари – это название одного из двух грузинских эриставств эпохи позднего Средневековья, находившихся за Алазани, и переводится с грузинского как «ту-сторонний»[5]. Оно было ограничено «с востока Кавказским хребтом, с запада р. Алазанью, с севера Панкисом и Тушетиею, а с юга Елисеном, заключавшим в себе пространство между нынешним Белокан-чаем (Белакнис-цкали), Капу-чаем (Гишис-цкали), Алазанью и Кавказом»[6].

Интересно в данной связи, что в восточных документах эпохи Вахушти, касающихся Джарского союза, а также в исторических хрониках закатальское «Энисел» фиксируется как Инисел (например, в письме Османского султана Ахмада III от 26 февраля 1728 г.[7]), а отождествляется с грузинским поселком Алиабад (Закатальский район) и его окрестностями. Этот же топоним Инисел встречается и в форме Инисер – так его называют тальские аварцы. Она зафиксирована, например, в иранском фирмане начала ХVIII в., который приведен в приложениях к настоящей работе.

Нельзя не коснуться здесь локализации топонима Цукети (географическое название, встречающееся в грузинских источниках), который многие исследователи ошибочно принимают за Елисуйское султанство и даже отождествляют его с Цахуром. Однако Вахушти Багратиони совершенно ясно указывает на расположение Цукети в Шекинском районе с центром в прилегающем к городу Шеки древнем селении Киш: «Гиши находится под горой, и он был резиденцией эристава Цукетии и имел большую церковь с куполом»[8]. Далее Вахушти начинает описывать территорию, расположенную северо-западнее Шеки, т.е. Елисуйское султанство: «Еще выше от устья Гишис-цкали впадает в эту Гишис-цкали Курмухис-цкали, с севера. Она вытекает из того же Кавказа и идет от севера к югу. На этой речке находится Курмухское укрепление, громадное и ныне служащее домом Али-султана»[9].

Автор ХIХ в., кахский грузин М. Джанашвили – отличный знаток грузинских средневековых источников и географии этого региона – также располагает Цукети на территории современного Шекинского района. В примечаниях к тексту Вахушти Багратиони он пишет: «В 1117 году Цукетией управляли Асам и Шота, сыновья эристава Григола. Царь Давид Возобновитель, прибыв сюда, взял крепость Гиш»[10].

Попыткой «переосмысления» исторической географии данного края можно считать утверждение А.К. Аликберова о том, что «восточные районы Картли» есть «исторически «княжество» Хирсан, примыкавшее с юга к Лакзу, население которого было этнически близко к жителям Аррана: населенный пункт Хирс в Кахском районе Грузии заселен цахурами»[11]. Начнем с того, что буквально все локализации в этом утверждении А.К. Аликберова неверны. Во-первых, Кахский район находится не в Грузии, а в Азербайджане. Во-вторых, с Лакзом или Хирсаном Картли никак не может граничить, поскольку между ними, помимо Эрети (Шаки), существование которого А.К. Аликберов решил проигнорировать, находится и Кахети, которое, собственно, и граничит с Дагестаном. В-третьих, населенный пункт «Хирс» (правильнее Хирса, а официально – Узюмлюкенд) населен не цахурами, а рутульцами, и основание его относится к 1930-м годам[12], когда часть жителей сел. Борч Рутульского района переселилась в Алазанскую долину. Хирса был небольшим населеннып нуктом – в нем за всю недолгую историю существования не было и 100 хозяйств.

Мало того, земля, на которой основан этот населенный пункт, являлась собственностю елисуйцев, а сам топоним происходит из аварского языка. На это указывает «Энциклопедический словарь азербайджанских топонимов», приводя аварскую этимологию топонима Хирса – от названия родника[13], вода из которого применялась при лечении чесотки (авар. хъирс – «чесотка»). Название родника перешло и на местность, его окружающую. Соответственно ни о какой увязке Хирса с политическими образованиями тысячелетней давности не может быть и речи

На территории бывшего Елисуйского султанства в 1871 году проживало 11 836 человек. Большинство жителей его 23 селений составляли «лезгины (8269 душ), занимающие подгорную часть… затем следуют грузины (ингелойцы – 2167 душ) и, наконец, татары (мугалы, 1400 душ), живущие… преимущественно на плоскости»[14]. В «Большой советской энциклопедии» указывается в данной связи, что преобладающим населением Елисуйского султанства – с учетом населения нагорной его части, т.е. Цахурского магала, – являлись «цахуры, азербайджанцы (мугалы), аварцы и принявшие ислам грузины (ингилойцы)»[15]. Иная точка зрения отражена в коллективном труде азербайджанских авторов, преимущественно, правда, краеведов: «Жившее в Елису население, несомненно, в основном было представлено азербайджанцами. Исторически дагестанские народы имели тесные экономические и культурные связи с сел. Елису, что привело к поселению здесь незначительного количества кумухцев, лезгин, цахур и аварцев»[16]. Однако большинство исследователей, в частности Ю. Алескеров, указывают на исторически «смешанный состав населения (аварцы, цахуры, азербайджанцы и ингилойцы)» Елисуйского султанства[17].

«Лезгины», являясь владельцами всей земли Елисуйского султанства, составляли, так сказать, господствующее, а грузины (ингелойцы) и азербайджанцы (татары) - зависимое сословие. Территория Елисуйского султанства делилась на предгорную (Елисуйскую) и равнинную (Карасуйскую) части. При этом «лезгины» в основном были расселены в предгорной зоне, а грузины и азербайджанцы населяли равнинные территории. Ими «лезгины» пренебрегали из-за распространенной там малярии и летней жары, но заселяли туда на правах держателей аренды выходцев из азербайджанских ханств и грузинских княжеств, а также из дагестанских обществ.

Если с вопросом этнической принадлежности вышеуказанных «татар» и ингелойцев особых вопросов не возникает, то происхождение елисуйских «лезгин» до сих пор является предметом научных споров.

В настоящее время елисуйские «лезгины» практически полностью перешли на азербайджанский язык, а по самосознанию должны быть, скорее всего, определены как азербайджанцы, которые помнят о своих дагестанских корнях. Это обстоятельство не может не влиять на обоснованность постановки вопроса об их этногенезе.

Необходимо в первую очередь дать четкий ответ на вопрос о первоначальном родном языке коренных жителей Елису, а также разобраться в традиционном ономастиконе и происхождении отдельных родов. Поскольку рассмотреть это по всем селениям елисуйских «лезгин» сразу и одинаково подробно не представляется возможным, остановимся здесь на столице бывшего султанства – Елису.

Селение Елису расположено на речной террасе шириной 1 км и длиной 4-5 км, на высоте 1200 м над уровнем моря – в долине реки Курмух (авар. гIурумухъ – «русло реки», «речная долина»[18]), на южном склоне Главного Кавказского хребта. От селения до районного центра Ках (авар. КахIиб) – 12 км. Население Елису, по последним официальным данным, составляет 1 370 человек[19].

Часть жителей Елису переселилась с гор на свои зимние пастбища (прикутанные земли), где образовала поселение Новое Елису (азерб. Йени Илису) или Карадолак с населением 218 человек. Название «Карадолак» принадлежит в горах самому крупному кварталу селения Елису, выходцы из которого и составляют большинство в Новом Елису. Подобные примеры, между прочим, нередки в истории горских переселенцев. В частности, новое поселение хунзахцев в Кизилюртовском районе Дагестана получило название по одному из кварталов Хунзаха – «Самилах», где проживали в прошлом первопоселенцы.

Стоит отметить наличие в 5-6 км от Елису, ниже по течению реки Курмух – на левом ее берегу, остатков крепости Курмух[20]. Расположена она на горном отроге, омывающемся с трех сторон реками Курмух, Микирки и Куна. Здесь же в местности Кендтала (азерб. – «сельская поляна») нашли остатки поселения Х-ХI вв.[21] Вполне возможно, в прошлом здесь располагалось одно из крупных поселений Курмухского ущелья.

Название села. В различных источниках оно фигурирует в разных формах. Современное грузинское название – Элисо[22], хотя исторически более известно в грузинском языке название Елисени[23] или Элисени[24]. Причем окончание -ни в этом названии можно принять как за грузинский формант -ни, так и за грузинизированную форму аварского оформления локатива – путем добавления суффикса -ни. Обозначает он нахождение «в чем-либо», «внутри чего-либо»[25]; по Сулейманову Я.Г. показатель наречия места -ни идет исторически из жани «внутри»[26].

Современное азербайджанское название селения – Илису. В большинстве российских работ досоветского периода название интересующего нас села указывается чаще всего как «Елису»[27], хотя иногда встречается и форма «Эллису»[28]. Военачальник же П. Зубов в своем труде о Кавказе неоднократно называет Елису «главный город Эйши» или «главное селение Эйши»[29]. Здесь допустимо наличие ошибки наборщика при издании рукописи. Российский академик И. Гильденштедт, побывавший в Кахетии в 1770-х гг., упоминает на левобережье Алазани село «Иллесу»[30]. Французский граф де Сюзане фиксирует в своих воспоминаниях, опубликованных в 1846 г. Елису как Yellisson[31]. Другой иностранный автор, немецкий путешественник Карл Кох, отзывается (1847 г.) об Елису как о «крепости» Элисуди[32].

Этимология данного топонима становилась объектом внимания исследователей еще в ХIХ веке. Так, Н. Вейденбаум, автор известного путеводителя по Кавказу, переводит название Или-су с тюркского как «пятьдесят вод» – Элли-су[33]. Российский чиновник А. Фон-Плотто предлагал другую версию: Ийли-су «серная вода»[34], поскольку на расстоянии одного километра от Елису находится серный источник «Мох-булах»[35] (< авар. махI – «запах» + азерб. булах – «источник»). Известный специалист по азербайджанской топонимии Г. Гейбуллаев возводит Елису к тюркскому йиллу – «теплая», объясняя топоним как «теплая вода»[36]. Возможно, что это предположение основывалось на следующем замечании К. Гана, посетившего Елису в 1898 г.: «на расстоянии 8-ми верст от Елису, в боковом ущелье – Аммам-дара, т.е. «банное ущелье», из земли бьют горячие серные источники с температурой 38-42 гр. по Цельсию. От них, возможно, Елису и получило свое название: слово это обозначает «горячая вода»[37]. В «Энциклопедическом словаре топонимов Азербайджана» указывается, что название Илису произошло из кипчакского слова илы (теплый, горячий) с добавлением су (вода)[38].

Несколько иное, но также тюркское толкование для данного названия, опирающееся, фактически, на рутульскую (Улюса) и цахурскую (Улуса) формы произношения, предлагает Д.Е. Зубарев: «название Илисуй, Елисуй или правильнее Улу-су, произошло от… Улу-су, что… значит: много воды; действительно, водою изобилуют все земли сих владений»[39]. Это предположение разделяет и Э.М. Летифова[40].

Попытки объяснить топоним «Елису» через привлечение дагестанских языков (лак. яз. иллисун – «теплый склон» и лезг. яз. вилисув – «голубая гора») были впервые предприняты в 2000-м году[41].

Трудно не согласиться с мнением М.С. Гаджиева, по которому «азербайджанское название Елису – Илису («теплая вода») представляет собой позднее тюркское переосмысление топонима»[42]. Средневековый историк Мовсес Каланкатваци приводит легендарные сведения о проповеднической деятельности на Кавказе ученика апостола Фаддея – св. Елисея, который являлся «просветителем трех стран: Чога, Лпинии и Албании, где и кончил свою жизнь мученичеством»[43]. В связи с именем св. Елисея М.С. Гаджиев отмечает, что оно отложилось, очевидно, в названиях исторической области Элисени и населенного пункта Елису, расположенного в этой зоне[44].

Аварское Илисуб[45] может, таким образом, восходить к известному христианскому имени, употреблявшемуся в средневековой Аварии Илишу (Елисей)[46], с добавлением аварского локатива . Посредством аварского языка и могло проникнуть в тюркский язык название Елису (в форме Илисуб), которое, однако, позднее получило там другую смысловую нагрузку.

Первое письменное упоминание Елису встречается в синодике ХIV в., хранившемся в одном из грузинских монастырей, стоящих на Синае. Это приписка от 1318 г., сделанная в Евангелии, принадлежащем Л.А. Магалашвили. Она впервые была опубликована М. Джанашвили (ингелойским грузином из села Ках) в 1895 г. на грузинском языке. Позднее в «Сборнике материалов для описания местностей и племен Кавказа» был дан русский пересказ ее текста[47].

Согласно этой записи, «блаженный патриарх наш Евфимий», совершая обход подведомственных епархий в 1310 г., побывал в «კაკ-ელისენი» (Как-Елисени) и обошел храм «კასრი» (Касрийской троицы); правда, в русском переводе известного кавказоведа А.Н. Генко[48] дана форма «Елису», но в оригинале написано Елисени. Касрийская же церковь (КIасрис-сакъдари) расположена была – согласно сведениям вышеуказанного М. Джанашвили – в Кахе, что дало исследователям основание с большой долей вероятности отождествить грузинское Елисени XIV в. с современным Елису. В арабоязычных же источниках первое упоминание Елису датируется 900 г. хиджры (1494-95 гг.)[49].

Таким образом, распространившаяся в научной литературе точка зрения об основании Елису в ХVII в. султаном Амирханом[50] не соответствует действительности. Между тем указанная «цахурская» версия рассматривалась в отдельных работах дореволюционного периода чуть ли не как единственная[51]. Да и в настоящее время ряд авторов продолжают настаивать на том, что образование Елису стало следствием переселения части жителей селения Цахур на южные склоны Главного Кавказского хребта в ХVII в.[52] У бакинских авторов несколько иная интерпретация этой же версии. Они настаивают на том, что до переселения цахур в Елису оно существовало как «древнее азербайджанское поселение»[53]. В современной периодической печати елисуйцы приводят другую дату основания их селения – ХIV в., ссылаясь при этом на устные предания[54]. О том, что их предки пришли в Закавказье из дагестанского сел. Цахур, не говорится ни слова, вероятно по причине того, что предания елисуйцев не совпадают в данном контексте с тем, что утверждают цахурцы.

Первое упоминание о численности населения Елису, приводимое в русских источниках под 1831 г., фиксирует в селе до 450 семейств[55]. В 1844 г., после взятия Елису царскими войсками, из рапорта генерал-майора Шварца следует, что «Елису, имеющее до 600 каменных домов… разорил он до основания»[56].

Цифры из рапорта генерал-майора вызывают определенные сомнения, ибо известна склонность царских офицеров к преувеличению сил неприятеля и его потерь и, соответственно, к демонстрации своих военных заслуг перед начальством. Однако все же «местечко Элису было разрушено совершенно, одна только мечеть оставлена была неприкосновенною; древняя каменная стена, преграждавшая дорогу в Элису и вселявшая такую самонадеянность султану, была разнесена до основания»[57]. В числе прочего был разрушен и «султанский замок».

После разорения селения Елису Шварцем его жители ушли в Дагестан – на территорию Имамата Шамиля. Однако с наступлением холодов, по этой якобы причине, в ноябре 1844 г. большая их часть вернулась в Цор. Одновременно с елисуйцами 7 ноября прибыли из Дагестана бежавшие туда с Даниял-беком жители сел. «Сурубаш» (Сарыбаш)[58]. Руководил ими сельчанин мулла Ахмад Мухтар-оглы, бывший управляющий Рутульским магалом султанства[59].

Как пишет царский офицер А. Юров, «жители бывшаго местечка Элису, выселенные султаном в горы, возвратились со скотом и имуществом, в числе 300-т семейств, и были водворены по разным нижним деревням»[60]. Меньшая часть елисуйцев, численностью до 100 семей, сплотившаяся вокруг представителей своей традиционной политической и военной верхушки, покинула родные места надолго. Они ушли тогда вместе с султаном Даниял-беком[61] в горный Тленсерух – в селение Ириб современного Чародинского района. Согласно архивным данным, Даниял-бек на территорию Имамата ушел вместе «с семейством и родною матерью своею Тути Беча и другою женою отца своего умершего полковника Ахмад-Хана Султана – Переджан Беча, которую он взял было насильно, а потом из Цахура возвратил с двумя малолетними внуками Магомед Агою и Халил Беком»[62]. Из числа чиновников и беков, а также других представителей высших сословий султанства с Даниял-беком ушли:

1. Поручик Махмуд-ага Амран оглы. «Участвовал в возмущении по принуждению» Даниял-бека, сам остался в Елису, но семейство «насильно бывшим султаном увезено в горы»[63].

2. Поручик Фатали ага Амирхамза оглы ушел в горы с семейством и 3 сыновьями[64].

3. Поручик Юсуф ага Юсуф оглы с семейством и одним сыном (не вернулся)[65].

4. Поручик Хаджига Лала оглы с семейством и 3 сыновьями[66].

5. Подпоручик Абдулла-паша Лала оглы с семейством и 2 сыновьями[67].

6. Прапорщик Тамим, сын Парзали с семейством. «Добровольно участвовал в возмущении»[68].

7. Прапорщик Карим Саид оглы с семейством[69].

8. Прапорщик Салим-хан Фатали оглы. Не участвовал в военных действиях, но ушел в горы с семейством[70].

9. Прапорщик Ханбаба Абдусамад оглы с семейством[71].

10. Прапорщик Мухаммад «Мамерза» оглы. Участвовал в восстании по принуждению, бежал в горы, но 7 июля вернулся[72].

11. Коллежский регистратор Ахмад Мухтар-оглы с семейством[73].

12. Беки Исак-паша и его брат Рустам Магай оглы с семействами[74]. Добровольно участвовали, но 7 июля вернулись обратно[75].

13. Бек Паша и его брат Сулайман Саид оглы с семействами[76]. Паша вернулся 7 июля, но Сулайман остался в Имамате[77].

14. Бек Амрам Ахмадхан оглы с сыновьями Ахмадханом, Абдулкадиром и Ибрагимом. Ушли с семьями в горы (кроме отца, семья была у Абдулкадира)[78].

15. Эфенди Малла-Мухаммад Латиф-эфенди оглы с семейством (возвратился 10 июля 1844 г.).

16. Эфенди Малла-Баба Абдулла-эфенди оглы с семейством (возвратился 29 июня 1844 г.).

17. «Выходец из Дагестана, происходящий из роду казиев – Казий Казан Бек эфенди оглы и сыновья его: Сеит, Гадис и Магоммед». Не участвовали в военных действиях, но ушли в горы и вернулись 27 июня[79].

Всего из почетных елисуйцев 94 семьи не участвовали в военных действиях и не уходили в горы. 2 семьи в действиях не участвовали, но в горы ушли. 11 – добровольно участвовали и ушли, еще 2 – добровольно участвовали и ушли в горы, но позднее вернулись. 67 семейство якобы не участвовали в военных действиях, но по принуждению ушли в горы, 27 – по принуждению участвовали и ушли и еще 1 – по принуждению участвовали, но не ушли. Всего из ушедших в горы вернулось 86 семей. Осталось же там, большей частью в Ирибе, 23 семьи.

Кроме них на территорию Имамата ушли и наиболее верные сподвижники Даниял-бека из его гвардии – т.е. его нукеры. Из Елису их было 27 человек с семьями, и именно они составили костяк войска Даниял-бека:

1. Сахатилав Рамазан оглы. Наиболее близкий к Даниял-беку нукер, умер в 1845 г. и похоронен в сел. Ириб (см. его эпитафию в приложениях к данной монографии).

2. Сын Сахатилава – Рамазан, в дальнейшем вернулся в Елису и был наиболее влиятельным лицом и представителем интересов Карадулака.

3. Брат Сахатилава – Коджа.

4. Брат Сахатилава – Пулат.

5. Абдуриза Абдурахман оглы.

6. Казах Аминтаза оглы.

7. Брат его Гаджи.

8. Бахарчи Аскар оглы.

9. Брат его Хусейнджан.

10. Саидмаммад Исмаил оглы.

11. Сын его Мюршуд.

12. Сын его Манап.

13. Гайдар Абдуриза оглы.

14. Джанахмад Хасил оглы.

15. Али Рамазан оглы.

16. Брат его Гаджи Рагим.

17. Сулайман Мухаммад оглы.

18. Брат его Давуд.

19. Навруз Аллахверди оглы.

20. Гашал Сейд-Али оглы.

21. Брат его Гаджи-Мухаммад[80].

Кроме елисуйцев в 1844 г. в горы ушли 11 чардахцев, 2 мухахца, 9 катехцев, 3 мацехца, 8 джарцев и другие жители Закатальского округа, общей численностью 53 человека. Среди них были лица, которые в дальнейшем стали известны как знаменитые мюриды. Это, к примеру, аварец из сел. Мухах – Мелкумил Ражаб (в русских документах «Мулькум Раджаб»[81]), который со своим односельчанином – Махмудил Балаем «напали и отняли бумаги, следовавшие к генерал-майору Шварцу от полковника Кокума у всадника Магомеда Маа оглы около села Мухах и кроме того Мулкум был лазутчиком и проводником при Башир-беке и нападал на транспорт»[82]. Кроме них Башир-беку «содействовали» кусурское общество «в полном своем составе… под предводительством Моллы Гаджиева» (авар. – ХIажияв) и чардахское под предводительством Умарил Адалава[83]. Помогали Даниял-беку и цахуры селений Баш Мухах, Калал, Джиних, Мишлеш и Корш[84].

Как пишет А. Юров, «преданные… нам анкратльские старшины уведомили начальника отряда, что Даниель-бек получил от Шамиля в управление Хунзах и все общества по южную сторону аварского Койсу, между Андалялом и Казикумухом с одной стороны и границами Кахетии и белоканского округа с другой, и, находясь в Тлессерухе, собирает вооруженные толпы от всех этих обществ»[85]. Современный военный историк М. Гогитидзе полагает, что «Даниял-Бек лучше всех в окружении Шамиля разбирался в русской и международной политике. Поэтому Шамиль назначил его мудиром (генерал-губернатором) всего Южного Аваристана»[86].

Несколько елисуйских семей, ушедших в Дагестан, обосновались в сел. Ратлуб Шамильского района. По преданиям местных жителей, в 1844 г. из сел. Елису в их селение переселился некий Саитбег (СагIитбег), который занимал в Имамате должность рангом ниже наиба. Он, по их мнению, управлял частью левобережья реки Авар-ор (Аварское Койсу). Формируя здесь отряд из 100-120 опытных мюридов, он совершал набеги на Закавказье. В 1859 г. Саитбег вернулся в Елису[87].

После окончания Кавказской войны часть елисуйцев – как оставшихся в Цоре, так и ушедших в Дагестан – в селение предков так и не смогла вернуться. Небольшая их часть после 1844 г. обосновалась в современном Закатальском районе АР, в аварском селении Эхеди Тала[88]. По преданиям жителей квартала Дурус-уба (около 80 дворов), что находится в составе сел. Эхеди Тала, их предки приехали из Елису 4-5 поколений тому назад. Своими родственниками, оставшимися в Елису, они называют Мухаррамовых.

Несмотря на то, что Дурус-уба является всего лишь кварталом Эхеди Тала, отделенным от главной части села речкой ЧIегIер-шим (ав. «Черная вода»: в тальском говоре лъ заменяется на ш, соответственно, вместо лъим тальцы говорят шим), в их речи довольно много своеобразия, которое в прошлом было, видимо, присуще елисуйскому говору аварского языка. В части лексики своеобразие выражается в наличии отдельных слов, отсутствующих в других говорах местного диалекта аварского языка; к примеру: кIуши «клюв»[89], кIякIу «собака»[90], сармузал «чувяки»[91], къачI-къачI «сорока»[92] и т.д.

После окончания Кавказской войны и подавления Закатальского восстания 1863 г. среди елисуйцев обрела популярность – вследствие разнообразного давления имперских структур – идея эмиграции в Османскую империю. Причем ее приверженцами стали наиболее пассионарные елисуйцы во главе с Даниял-беком и Хаджигой. В итоге верхушка елисуйцев конца XIX в. оказалась большей частью рассеянной по Восточному Кавказу и Османской империи. Село же стали заполнять мигранты, преимущественно тюркоязычные, хотя встречались и выходцы из Дагестана – цахуры, лакцы, кубачинцы и т.д. В итоге всех этих процессов Елису 1871 г. превратилось в пункт, состоявший из 321 двора[93], где тюркский язык занял доминирующие позиции.

Если говорить об этнических процессах, сопутствовавших этим миграциям, то следует отметить, что именно с разорением Елису в 1844 г. связывают важный этап в процессе тюркизации населения Елису. Наряду с усилением роли тюркского языка среди населения бывшего Елисуйского султанства произошло и некоторое, правда временное, усиление роли цахурского языка[94].

В связи с этим обращает на себя внимание один факт из истории Кавказской войны. Как известно, царское командование настаивало (в 1850 г.) на необходимости выселения в Закавказье жителей 13 цахурских и 2 аварских селений из верховий Самура, служивших для Даниял-бека Елисуйского как бы опорной базой при его походах на Закавказье и в район Ахты. В итоге в июне 1852 г. все 15 селений, стоявших тогда в верховьях Самура, были разрушены царскими войсками, а их жители – 1500 семей - выселены в Алазанскую долину[95]. В 1861 г., когда царской администрацией был снят запрет на возвращение горцев на свою родину, вернулись только 649 семей[96].

Наиболее точные данные приведены в письме начальника Самурского округа от 8 февраля 1867 г. начальнику Кавказского горского управления: «Жители Горного магала, как большая часть самурцев, живут в округе с половины мая до конца сентября; остальное время они со стадами на плоскости или на заработках. Присоединение их селений к Закатальскому округу не изменит образа жизни жителей, потому что нужды овцеводов и климатические условия остаются те же. В 1852 году 1219 семейств селений Горного магала были переселены в Закатальский округ, и по военным обстоятельствам им не дозволено было летнее пребывание в горах. Из числа этих семейств некоторые водворились в селениях Закатальского округа, многие умерли от непривычки к жаркому климату, и только 649 семейств возвратились в 1860 году на прежнее место жительства»[97]. Во время выселения мухахцы поселились в нижнем Мухахе, Сапунчи и Тала; джинихцы – в Гюллюке, Гудбарахе и Аласкаре; калалцы – в Агдам-тахта; атталцы – в Мамрухе и отчасти в Тала; мишлешцы и коршцы – в Сапунчи и отчасти в джарских кешкельных селениях – Алиабад, Тасмало и других[98].

Официальные власти Российской империи свою жестокость объясняли восстанием, якобы поднятым населением верховий Самура, которого на самом деле не было, по крайней мере, нигде в документах о нем не говорится. Согласно, к примеру, Н. Вучетичу, в 1852 году 15 селений Горного магала якобы «за восстание были разорены и сожжены генералом Врангелем, жители же их разъединены и разосланы на жительство по соседним уездам, и только в 1861 г. приездом моим им снова позволено было селиться на прежних местах»[99].

Это, как результат, привело к значительному увеличению процента цахуров в общей массе населения закавказской части Елисуйского султанства, да и Закатальского округа в целом, а также к появлению их в тех населенных пунктах, где они раньше зафиксированы не были. На основании именно этого факта, то есть вынужденного переселения 1852 г., некоторые современные авторы говорят об Елису как о «цахурском» селении, «жители которого являются выходцами из Сарыбаша и Цахура, и в настоящее время, полностью утратив родной язык и свою этническую принадлежность, слились с азербайджанским народом»[100].

Однако большая часть дореволюционных источников, особенно официального характера, указывает на то, что население Елису представлено было в этническом плане исключительно аварцами. По данным посемейных списков, составленных в 1886 г. царской администрацией на Кавказе, население Елису (383 дыма, 2838 человек) состояло из одних аварцев[101].

Крупный западноевропейский специалист в области языкознания Гуго Шухардт, представитель венской научной школы (он широко использовал в своей работе информацию, полученную от российских чиновников и, что немаловажно, от елисуйских ингелойцев), составил в 1899 г. интересную карту, посвященную этническому составу населения Закавказья конца ХIХ в. На ней Шухардт обозначил территорию Курмухского ущелья, находящуюся выше Каха, где расположены Елису, Сарыбаш и Агчай, как зону распространения аварского языка[102].

Такая же картина представлена и на Этнографической карте Тифлисской губернии и Закатальского округа (1902 г.), составленной Е. Кондратенко[103], хорошо информированным тифлисским чиновником, который указывает население Елису (424 дым и 2692 чел.) как аварское. То же самое видим мы и на подробнейшей карте, созданной в Тифлисе Н. Зейдлицем[104], руководителем Статкомитета Кавказского наместничества. Схожая картина дана и на карте этнического состава населения Азербайджана начала ХХ в., включенной в солидный научный труд Энциклопедия АДР, составленный коллективом авторов из Института истории НАНА[105].

Некоторые авторы как в ХIХ в., так и сейчас пишут о якобы имевшем место в прошлом максимально широком использовании цахурского языка в Елису. Однако никаких свидетельств, кроме устных, они не приводят. Так, например, известный лингвист А. Дирр, никогда в Елису не бывавший, пишет в 1913 г. на основе рассказов цахур Горного магала, что «жители сел. Елису и Сарыбаш (Закат. Округа) считают себя выходцами из Цахура, говорили раньше на цахурском языке, вытесненном, однако, теперь татарским»[106]. Такую же историю видим мы и у другого, но уже современного ученого Е. Джейранишвили, который пишет, правда с меньшей уверенностью, что «по всей вероятности, некогда Ахчай, Азгиль (Азгилли), Джимджимах, Илису (Элису), Сарыбаш и др. были селениями с цахским населением»[107].

Касаясь временных рамок цахуроязычия елисуйцев, якобы имевшего место ранее, многие ученые указывают на ХIХ – начало ХХ в. Однако данные авторов ХIХ в., опирающиеся на предания, переносят это явление в ХVIII в. Так, согласно сообщению начальника Закатальского округа полковника А.С. Узбашева от 2 сентября 1887 г., направленному в адрес Кавказского статистического комитета, «в прежнее время говорили, если верить местному преданию, на калтахском языке переселившиеся из Цахурского магала в Закатальский округ жители деревень: Сарубаш, Елису, Агчай, Кашкачай, Амбарчай и Амирджанло, но около столетия тому назад один из Елисуйских султанов, к владениям которого принадлежали эти деревни, ввел (?) в них татарский язык адербейджанского наречия, на котором в настоящее время говорят все без исключения жители названных деревень, не зная ни одного слова по-калтахски»[108] (авар. яз. хъалтагъал – «цахуры»; этот же термин употребим и среди рутульцев, которых местные аварцы называют «газалал»[109]).

Таким образом, современные утверждения ряда исследователей о цахуроязычии елисуйцев в прошлом являются по большей части следствием некритического их отношения к давно известным источникам или же откровенного игнорирования их, а где-то слепого копирования трудов предыдущих авторов, составленных по соображениям политической целесообразности, а не научной достоверности.

Свидетельства авторов конца ХIХ в., побывавших в Елису, говорят о тюркоязычии елисуйцев. По словам чиновника К.Ф. Гана, посетившего Елису и соседний Сарыбаш в 1898 г., в Закатальском округе, если брать «после аварцев», то «главный контингент населения составляют татары, называемые также мугалами, правда они не пользуются особенным уважением. Они в разные времена пришли сюда с завоевателями, проникшими с востока. Говорят они на красивом адербейджанском наречии. Различают «iокаре» т.е. верхних татар, живущих в нагорной части, и «ашага» т.е. нижних татар, живущих на равнине. Последние образуют, так сказать, рабочий класс и не владеют никаким имуществом. В Елису и Сарыбаше мы имели случай поближе познакомиться с верхними татарами и могли убедиться в том, что они знают себе цену. Сами себя они, хотя это и неправильно, причисляют к лезгинам, но говорят по-татарски».[110] То есть, разговаривая в конце ХIХ в. в основном на «татарском» языке, елисуйцы и сарыбашцы отказываются считать себя «татарами», идентифицируя себя с этническими дагестанцами, точнее – с аварцами.

По словам жителей Елису и Сарыбаша, в этническом аспекте их родственниками являются джарские «лезгины», говорящие, как пишет К.Ф. Ган, на «балхадарском»[111] наречии аварского, но не «калтахцы» Самурского округа. Стоит поэтому согласиться с мнением, что коренные «жители села Елису… своим языком считали аварский»[112].

В азербайджанской периодике мы встречаем только за 2009 год уже три статьи, в которых содержится ссылка на этнический состав населения Елису. В журнале «Литературный Азербайджан» на вопрос о составе старожильческого населения Елису местный житель Саладдин Абдуллаев отвечает следующим образом: «Как в реке, протекающей по сел. Елису, сливаются воедино разные притоки… так и здесь слились, прикипели сердцем друг к другу аварцы, лезгины, тюрки, лаки…»[113]. Известно нам и такое указание на этнический состав населения Елису: «Среди известных выпускников школы Илису — аварцы, азербайджанцы и грузины… Феномен Илису с позиции этногенеза азербайджанского и аварского народов достоин глубокого исследования»[114]. Автор статьи ссылается при этом на директора Елисуйского заповедника Азера Годжаева – члена местного «аристократического» рода. В бакинской газете «Эхо» содержится следующее утверждение, касающееся национального вопроса в Кахском районе: «проблем у гахских грузин ничуть не больше, чем у местных азербайджанцев, аварцев и других нацменьшинств района»[115]. В другой газетной публикации наших дней говорится о составе населения Елису следующими словами: «аварцы, лезгины, азербайджанцы, лакцы»[116]. Устойчивое мнение о своем аварском происхождении бытует и среди современной елисуйской молодежи.

В данной связи нельзя игнорировать следующий вывод: в Елису, как и во всей предгорной зоне Кахского района, «языком улицы, тухумных собраний, мечети и мавлида был аварский, при том что языком отдельных хуторов и кварталов мог быть цахурский». Автор приведенного научного положения, опирающегося на многочисленные источники, которые его предшественники игнорирвали, приходит к заключению, что «в течение веков аварцы и «старые» цахуры Закатальского округа составляли единый народ, который грузины именовали леками, армяне лекзинами, а тюрки и персы лезгинами. Народ этот имел общую историю, общие обычаи, общую культуру и общий язык устного общения – аварский. Последний при этом являлся в Закатальском округе мощным орудием обособления «лезгин» от армян, грузин и тюрков и, таким образом, способствовал сохранению там цахурского наречия как средства общения определенных групп людей»[117].

Если подытожить данные, имеющиеся в распоряжении кавказоведения, то мы приходим к выводу, что основным населением Елису являлись исторически аварцы. Если говорить о других предгорных селениях Кахского района АР, то в ХIХ в. мы видим в этом микрорегионе две группы дагестаноязычного населения. Первая группа[118]Къарадулахъ. «Сами себя они отделяли от других» жителей Елисуйского султанства, «имея самоназвание леки»[119]. Отметим, что в понимании грузин слово леки выражало понятие дагестанец[120].

Интересно в данной связи то, что, по словам поверенных, выдвинутых от сел. Сарыбаш для работы с ЗСПК, «по преданиям слыхали, что наша группа (Сарыбаш, Карадулак, Кашкачай) во времена онаго отделена от Цахурской, но когда это было и как случилось, не знаем. Потом, при Даниель-Султане, во избежание возникших неприятностей, мы просили раздела с нашими однотухумцами. Султан разделил нас с общего согласия всех участников по числу дворов»[121].

Существовала в пределах Елисуйского султанства и другая группа населения, общим названием которой было Къарасой. Это были жители таких предгорных селений, как Лекит, Зарна, Лекит Малах, Фыстых и Кум[122].

Комплексный анализ всех имеющихся в нашем распоряжении данных говорит о том, что «карадолаки» более сильно, чем их соседи, ощущали свою связь с аварцами. «Карасойские» же селения бывшего Елисуйского султанства выделяются тем, что в них, вследствие массовой миграции населения из долины Самура, имевшей место в 1852-1859 гг., да и позднее, цахуры составили к концу ХIХ в. наиболее многочисленную часть «лезгинского» населения, быстро забывавшую родной «калтахский» язык (не случайно вышеупомянутый Г. Шухардт относил карасойцев к числу «верхних татар»), но долго сохранявшую самосознание. В то же время нельзя не отметить, что в селениях первой группы наряду с аварцами проживали и цахурские семьи, а в елисуйских населенных пунктах второй группы – аварские тухумы.

По мнению некоторых исследователей, есть основания полагать, что цахуры в Закатальском регионе АР появились на рубеже I-II тыс. н.э. в результате вынужденной миграции с Прикуринской низменности. В верховьях же Самура они обосновались, вероятно, в самом начале II тыс. н.э. В дальнейшем те цахуры, что остались в Алазанской долине, были ассимилированы различными группами местного населения. Обратная же волна миграции цахур – из Самурской долины в Закавказье – проявлять себя стала примерно с середины ХVIII в.[123], после опустошения Закатальского региона войсками Надир-шаха.

Подтверждением нашего тезиса служат следующие доводы. Во-первых, последние исследования европейских авторов говорят о том, что цахурские селения должны были исторически располагаться южнее их настоящего местонахождения – в районе города Мингечаур[124]. В той зоне находились вплоть до периода коллективизации сельского хозяйства в 1930-х годах зимние пастбища и кутаны большинства цахур. К примеру, жители цахурских селений Гельмец и Курдул «издревле нанимают зимние пастбища у казенных крестьян Нухинского уезда, сел. Беюк и Кичик Дагне и других»[125].

Во-вторых (подобное мнение, кстати, было высказано ранее Г.Х. Ибрагимовым), источники показывают, что в период Кавказской Албании и позднее, предки современных цахур граничили с удинами и армянами[126]. Видимо, в этом и кроется причина того, что по антропологическому типу – из всех лезгинских по языку групп – обнаруживают наиболее резкие отличия от прочих «кавказцев» именно цахуры. Они имеют сравнительно большее число арменоидных черт[127]. Цахуры выделяются в антропологическом плане на фоне не только народов лезгинской подгруппы, но и среди дагестанцев в целом. Кроме того, по сведениям Дм. Бакрадзе, «в Закатальском округе ингелойцы рассказывали нам, будто потомки этих пленных грузин населяют деревни Горного магала: Джиних, Цахур, Муслах, Курдул, Кильмиш (Гельмец. – Авторы), Гильмиш (Мишлеш. – Авторы) и Михих, и помнят свое грузинское происхождение, а в горах Муслаха есть и церкви грузинской постройки»[128]. С другой стороны, интересно, что при переселении Даниял-бека из Елису на территорию Имамата в 1844 г. в сел. Сарыбаш им была оставлена документация, среди которой находилась «купчая о продаже с. Муслах Кафлан-султаном Али-султану»[129]. Значит ли это, что в начале ХVIII в., когда была составлена данная купчая, население Муслаха состояло из крепостных крестьян елисуйских султанов, возможно даже грузин по происхождению? Думается, что наше предположение вполне правдоподобно – по крайней мере, вышеприведенные данные говорят именно об этом. Кстати, потверждающие наше предположение полевые данные приводит Э. Летифова. По ее словам в цахурском сел. Микик имеются три тухума, названия которых имеют аналогии в ингелойских селениях Загам и Тасмало. Ингелойский тухум имеется и в сел. Сувагиль[130].

Кроме того, следует отметить, что резкие отличия во внешнем виде, характерные для цахур, заставляют делать вывод о том, что в процессе сложения этого этноса стало преобладать влияние географических вариаций, идущих от низменности, над вариациями, идущими от «горности»[131]. Не исключено, таким образом, что цахуры в условиях активизации иноземных завоевателей ушли из зоны своего традиционного обитания, находившейся в долине Куры, и перебрались севернее – в районы, прилегающие к Алазанской долине.

При подведении итогов нашего экскурса в этническую историю Елисуйского султанства необходимо обрисовать целостную картину поднятого здесь вопроса. Среди значительной части представителей исторической науки было распространено убеждение, что Елису[132], где говорят ныне исключительно по-азербайджански, населен был в недалеком прошлом (в дороссийскую эпоху) цахурами. Последние, однако, – под влиянием разных причин – примерно во 2-й половине XIХ в. перешли якобы на азербайджанский язык[133]. Опорой для такой точки зрения был-де этнографический материал, который можно характеризовать как измышления, исходившие с уст некоторых дагестанцев, выходцев из верхнего Присамурья[134].

Привязка сел. Елису и относительно богатой реальными фактами елисуйской истории к цахурскому этносу – и только – особенно усилилась в Дагестане после того, как в Азербайджане получила популярность довольно важная для восточного литературоведения концепция. Суть ее заключается в том, что великий персидский поэт Низами (XII – начало XIII вв.) происходил по мужской линии, вероятнее всего, из старинного елисуйского сел. Кум[135], где коренное население считало себя, как известно, «лезгинами»[136]. Современные же «знатоки закавказского полевого материала», частые – по их словам, – посетители Елисуйской зоны Азербайджана (Кахский район АР), стали понимать под последними цахур. Они даже предлагают считать Низами Гянджеви одним из цахурских поэтов и, соответственно, начинать историю цахурской литературы не со 2-й половины XX в., а с эпохи Средневековья[137].

В трудах историков и этнографов XX вв., написанных с названной выше научной позиции (Елису – цахурское селение), имело место, причем, с точки зрения методики исторического исследования, не совсем понятно, по каким причинам, полное игнорирование базисных исторических источников. Речь идет здесь об авторитетных картах 2-й половины XIX - начала XX в., а также об официальных переписях, проведенных Российской империей на основе языкового принципа.

Привлечение всей массы источников, содержащих сведения о языке елисуйцев, полностью опровергает тезис о принадлежности их к числу этнических цахур. Коренные жители Елису, так же как и их соседи по Курмухскому ущелью, были не цахурами, а разноплеменными дагестанцами, преимущественно – аварцами, для которых общим языком был аварский.

Дело здесь в том, что елисуйцы, считавшие себя «лезгинами» Алазанской долины, помимо корневого в их этногенезе аварского населения, сложились из нескольких слившихся воедино дагестаноязычных этносов. Были в составе их: лакоязычные кумухцы; авароязычные выходцы из Джаро-Тальской зоны АР, в первую очередь – члены клана «Джурмут» (ЧIурмутI), выводившего свои корни из верховий реки Джурмут, протекающей по Тляратинскому району; цахуры (йихъби//хъалтагъал), переселившиеся из верховьев Самура; авароязычные тленсерухцы, обитавшие прежде в верховьях Самура (сел. КIусур // ГьочотIа) и в пределах Чародинского района РД (Кьессерухъ); хунзахцы (хунз), обосновавшиеся в Елису как минимум с начала ХVIII в., присоединившиеся к ним позднее лезгиноязычные «ахтынцы» (ахтиял), точнее – ялакцы и авароязычные чохцы (чIахъал)[138].

Языком общения этих елисуйских «лезгин», как этнополитического сообщества Закавказья (ЦIор), еще в 1-й половине XX в. был аварский[139]. Грамматический строй елисуйского диалекта аварского языка был близок к литературному языку (болмацI), ибо елисуйцы не принадлежали к какому-то одному аварскому «племени» (бо), но фонетика речи елисуйцев была более близкой к тальскому говору, в котором заменились горские латералы звуками кIе (< кье) и ще (< лъе). Произошло это под влиянием постоянных контактов с персидским и азербайджанским языками.

В конце XIX в. языковая ситуация в Курмухском речном бассейне начинает постепенно меняться. Одной из главных причин этого стал уход из Елису значительной части традиционных лидеров Елисуйской зоны. Речь идет о тех членах местного княжеского рода и потомственных воинах, которые эмигрировали первоначально в дагестанские горы – к имаму Шамилю, откуда перебрались они, в конце концов, в пределы Османской империи. Соответственно, тогда же имел место количественный рост, в пределах поселения, таких лиц, которые имели в историческом прошлом низкий социальный статус (прислуга, огородники, пастухи и т. п.). Эти пришлые люди, известные устной традиции как «овцеводы» (гIияхъаби), среди которых, кстати, были сильны «антифеодальные» настроения, создали в конце ХIХ в. дополнительные условия для ослабления позиций аварского языка в Курмухском ущелье.

Объективные же предпосылки для существования на елисуйской территории лингвистических колебаний – в отношении положения, которое занимал там прежде аварский язык, – уже имелись. Дело в том, что в Сефевидскую эпоху (ХVI – начало ХVIII в.) Елисуйский участок, в отличие от «кахетинских» Джаро-Белокан, являлся частью Ширванского беглярбекства. Существовал он, однако, на правах административно обособленной единицы под названием улка, причем в ранге султанства[140].

Аварский, как язык аристократии и воинского сословия султанства Елисуйского, начал – после периода своего временного (XVI-XVII вв.) затухания – усиливаться там с начала XVIII в. Данный процесс пошел особенно активно после того, как пала династия Сефевидов и, как результат, развалилось Ширванское беглярбекство. Такое, можно сказать, плодотворное направление в сфере развития аварского языка, как реально функционировавшего фактора, продолжало сохраняться на территории султанства до XIX в. Этот период соответствует эпохе независимости елисуйцев от политически и культурно мощных восточных регионов, в пределах которых господствовал какой-либо из тюркских языков.

К рубежу XIX-XX вв., после разгрома Елису русскими солдатами (1844 г.) и ухода Даниял-бека на территорию Имамата, позиции аварского языка в Елису оказались сильно ослабленными и в бассейне реки Курмух складывается интересная картина, когда этническое самосознание и язык общения населения были разными.

Как свидетельствуют авторитетные источники, елисуйцы того времени, причем фактически все, были носителями четко выраженного «лезгинского» самосознания. Они считали себя этнической группой, почти идентичной джаро-белоканцам, которые говорили на булхадарском наречии аварского языка. По данной причине елисуйцы не связывали себя ни с местными «татарами» – обитателями Закавказья, ни с каким-либо из дагестанских этносов лезгинской языковой подгруппы. Жители Елису продолжали владеть аварским языком, но общение в их среде шло преимущественно на азербайджанском[141].

Образованные потомки коренных елисуйцев, живущие в наши дни, признают себя аварцами, но утерявшими язык предков и поэтому говорящими ныне по-азербайджански. Эта позиция отражена в энциклопедическом словаре АДР, недавно опубликованном в Баку, а также в азербайджанской прессе[142].

На указанной позиции касательно вопроса первоначальной этнической принадлежности елисуйцев стоят, кстати, потомки князей Елисуйских и представителей прочих привилегированных в прошлом групп, носящие такие, к примеру, фамилии, как Султановы и Годжаевы. При этом потомство недавних (конец XIX - середина XX в.) переселенцев из Горного магала Дагестана, известное в Закавказье как «калтагцы»[143], устами своей интеллигенции популяризирует выгодную им старую идею советских востоковедов[144].

При подведении итогов исследования этнических процессов, происходивших в султанстве, считаем нужным высказать здесь свои соображения относительно причин тюркизации елисуйцев, произошедшей в пределах 2-й половины ХIХ – первой половины ХХ вв.:

а) На территории будущего султанства Елисуйского, которая в VI-VIII вв. была частью авароязычного государства Сарир, проживали как аварцы, так и малочисленные носители языков лезгинской подгруппы, прежде всего, цахурцы;

б) С IX по XVI вв. расселялись в предгорной части Кахского района, возле церквей – армяне и грузины, которых при этом защищала и усиливала национальная государственность в лице грузинского государства Багратионов;

в) В монгольскую и послемонгольскую эпохи в равнинную часть будущего султанства заселены были тюркизированные (?) мугалы. Память о них осталась здесь в виде отдельных топонимов: Алатемур (золотоордынский военачальник Ала-Темур побывал в Цоре – Алазанской долине в ХIII в.), Джалаир (название монгольского племени) и т.д.

г) Выделение Сефевидами участка «улкай-и Захур-ва-Илису» с предоставлением «лезгинской» части его населения определенной автономии, помогло – в какой-то мере – возрождению и укреплению аварского фактора на территории современного Кахского района, хотя там оставалсямощный ограничитель в виде власти беглябеков Ширвана. Получается, таким образом, что в течение нескольких столетий общественно-политическая ситуация создавала предпосылки к ослаблению аварского языка и самосознания населения на территории Кахского района и одновременно усилению там тюркского языка.

д) Послесефевидская эпоха, то есть ХVIII в. и далее до 1844 г., когда Даниял-бек ушел к имаму Шамилю были наилучшими для укрепления позиций аварского языка в пределах современного Кахского района АР.

е) Пережитки прежних эпох, однако, к примеру, этническая «чересполосица» на равнине и известная бездумная «толерантность» в языковой политике, позволили сложиться здесь той языковой ситуации, что некоторые русские начала ХIХ в. увидели в Елисуйском султанстве «татарское» политическое образование Восточного Кавказа.

ж) Аварский язык был в Елисуйском султанстве языком благородного класса – султана, землевладельческой аристократии и воинов. Как результат перепитий 40-60-х гг. ХIХ в. (уход Даниял-бека к Шамилю, а затем в Стамбул и переселения цахурцев в Алазанскую долину) позволили сделать успешной государственную политику (2-я половина ХIХ – 1-я половина ХХ вв.), направленную на полное заглушение аварского языка в Елису и вытравление там «горского» самосознания.

з) Успех названной политики государства обеспечен был, в значительной степени, причлечением к антиаварской деятельности, переселенцев из Дагестана, «активисты» из числа которых в устной и письменной форме выступали за «человеческий язык», с полным запретом даже устных разговоров на «къаргъа дили» – вороньем языке.

[глава из книги "Елису и Горный магал в ХII-XIX вв. (очерки истории и ономастики". Махачкала, 2011]

[1] Большая Советская энциклопедия / под. ред. Введенского Б.А. М., 1952. Том 17. С. 532.

[2] Хайдарбек Геничутлинский. Указ. раб. С.129.

[3] Вахушти Багратиони. География Грузии / Введ., пер. и примеч. М.Г. Джанашвили // ЗКОИРГО. Тифлис, 1904. Кн. ХХIV. Вып. 5. С. 115, 117.

[4] Хроника войн Джара в XVIII столетии / комм. А. Дибирова. Махачкала, 2009. С. 20 (прим. 2).

[5] Бакрадзе Дм. Заметки о Закатальском округе // ЗКОИРГО. Тифлис, 1892. Кн. XIV. Вып.1. С. 8.

[6] Там же.

[7] Сулейманова С. Археографические документы XVIII-XIX веков из Закатальского историко-краеведческого музея // Известия Академии наук Азербайджана (серия истории, философии и права). Баку, 1990. №4. С. 54 (на азерб. яз.).

[8] Вахушти Багратиони. География Грузии… С. 115-117.

[9] Там же.

[10] Там же.

[11] Аликберов А.К. Мусульманская культура и образование в Баб ал-абвабе, Ширване и Арране в ХI-XII вв., по сведениям «Муджам ас-сафар» Абу Тахира ас-Силафи // Дагестан и мусульманский Восток. М., 2010. С. 66.

[12] Ибрагимов Г.Х. Рутульский язык. М., 1978. С. 226.

[13] Azərbaycan toponimlərinin ensiklopedik lüğəti. Bakı, 2007. I cild. S. 251 (на азерб. яз.).

[14] Несколько данных для определения экономического быта жителей Елисуйского наибства, Закатальского округа // ССКГ. Тифлис, 1873. Вып. VII. С. 1.

[15] Введенский Б.А. Указ. раб. С. 532.

[16] İlisu (ensiklopedik məlumat kitabı)… S. 42.

[17] Алескеров Ю.Ю. Очерк социально-экономических отношений в Закатальском округе в ХIХ в. (до 1870 г.). // Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Москва, 1953. С. 8.

[18] Саидов М.-С. Аварско-русский словарь. М., 1967. С. 205 (слово образовано путем слияния гIор (авар. «река») и мухъ (авар. «линия», «ущелье», «район»).

[20] Чилашвили Л.А. Города КахетииIV-XVII вв.). Тбилиси, 1980. С. 191 (на груз. яз.).

[21] İlisu (ensiklopedik məlumat kitabı)… S. 29.

[22] Бурджаев Т. (Асиставишвили), Исаев С. (Датунашвили), Алибегов Б. (Моуравишвили). Указ. раб. С. 5.

[23] Генко А.Н. Из культурного прошлого ингушей // Записки коллегии востоковедения при Азиатском музее АН СССР. Л., 1930. Т.5. С. 728-729.

[24] Вахушти Багратиони. География Грузии… С. 115-118.

[25] Саидова П.А. Особенности локативов в закатальском диалекте аварского языка // Падежный состав и система склонения в кавказских языках. Махачкала, 1987. С. 165.

[26] Сулейманов Я.Г. Опыт объяснения названий дагестанских аулов // Рукописный фонд ИЯЛИ ДНЦ РАН. Ф. 3. Оп. 4. Д. 81. Л. 4.

[27] Линевич И. Указ. раб. С. 12.

[28] Яишников Т.Н. Описание владения Илисуйского султана. 1831 г. // История, география и этнография Дагестана XVIII - XIX вв. Архивные материалы (далее ИГЭД) / под ред. М.О. Косвена и Х.-М. Хашаева. М., 1958. С. 304.

[29] Зубов П. Картина Кавказского края, принадлежащего России, и сопредельных оному земель. СПб., 1835. Ч. III. С. 215, 216.

[30] Гильденштедт И.А. Путешествие по Кавказу в 1770-1773 гг. СПб., 2002. С. 247.

[31] Рукописный фонд ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф. 1. Оп. 1. Д. 4205. С. 10-11.

[32] Карл Кох. Путешествие в Грузию, по Каспию и на Кавказ. Веймар, 1847 // Рукописный фонд ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф. 1. Оп. 1. Ед.хр. 464 (4253). С. 83.

[33] Вейденбаум Н.Г. Путеводитель по Кавказу. Тифлис, 1888. С. 392.

[34] Фон-Плотто А. Указ. раб. С. 11.

[35] Бакрадзе Дм. Указ раб. С. 3.

[36] Гейбуллаев Г.А. К этногенезу азербайджанцев. Баку, 1991. С. 471.

[37] Ган К.Ф. Путешествие в Кахетию и Дагестан (летом 1898 года) // СМОМПК. Тифлис, 1902. Вып. 31. С. 62.

[38] Azərbaycan toponimlərinin ensiklopedik lüğəti. I cild. S. 257.

[39] Зубарев Д.Е. Указ. раб. С. 556.

[40] Летифова Э.М. Северо-западный Азербайджан: Илисуйское султанство. Баку, 1999. С. 16.

[41] Айтберов Т.М., Нахибашев З.М. Елисуйские «лезгины»: исчезнувший этнос // журн. «Ахульго». Махачкала, 2000. №4. С. 27-30.

[42] Гаджиев М.С. Лпиния (исторические факты, локализация, этническая принадлежность) // Дагестан в эпоху Великого переселения народов (этногенетические исследования). Махачкала, 1998. С. 33, прим. 4.

[43] Каланкатуаци Мовсес. История страны Алуанк / Пер. с древнеарм., предисл. и комм. Ш.В.Смбатяна. Ереван, 1984. С. 170.

[44] Гаджиев М.С. Лпиния… С. 11.

[45] Айтберов Т.М., Нахибашев З.М. Указ. раб. С. 27-30.

[46] Атаев Д.М. Христианские древности Аварии // Ученые записки ИИЯЛ Даг. филиала АН СССР. Махачкала, 1958. Том IV. С. 178.

[47] СМОМПК. Тифлис, 1897. Том 22. Отд. 1. С. 50.

[48] Генко А.Н. Указ. раб. С. 728-729.

[49] Баркуев К., Ахмедов М.-К., Шихсаидов А. Исторические сведения о Дагестане из арабских рукописей // Ученые записки дагестанского ИИЯЛИ Даг. филиала АН СССР (серия историческая). Махачкала, 1963. С. 173-179.

[50] Якобы примерно в 1619-1623 гг. «перешел» он Главный Кавказский хребет, «построил деревню Илису в довольно крепком ущелье, и она с тех пор сделалась местом пребывания владетелей». См. Краткое историческое сведение о султанах Елисуйских // Акты Кавказской археографической комиссии. Т. VII. Тифлис, 1887. С. 449.

[51] Линевич И. Указ. раб. С. 12.

[52] Гусейнов Ф.М. К истории цахуров. Махачкала, 1998. С.26.

[53] Azərbaycan toponimlərinin ensiklopedik lüğəti. I cild. S. 257.

[54] Гамидов М. Жемчужина на террасе // Газета «Азербайджанский конгресс». Москва, 15 сентября 2006 г.

[55] Яишников Т.Н. Описание владения Илисуйского султана… С. 304.

[56] Рапорт генерал-майора Шварца ген. Нейдгарту от 25 июня 1844 г., №586 // АКАК. Тифлис, 1885. Т. Х. Ч. 2. С. 875.

[57] Юров А. 1844-й год на Кавказе // КС. Тифлис, 1883. Т. VII. С. 338-339.

[58] Народно-освободительная борьба Дагестана и Чечни… С. 328.

[59] Там же. С. 328-329. Имена здесь и в следующем ниже списке елисуйцев приведены в той форме, в какой зафиксированы в цитируемых русских документах.

[60] Там же. С. 336.

[61] Во время переселения на территорию Имамата у Даниял-бека имелось около 5 тыс. руб. серебром, 1 тыс. баранов и около 10 лошадей. Однако исходя из данных о годовом доходе Даниял-бека не исключено значительное приуменьшение увезенного в горы имущества (прежде всего серебра) Даниял-бека, произведенное царскими властями, чтобы показать его малозначимость. См. Народно-освободительная борьба Дагестана и Чечни… С. 329.

[62] ЦИАГ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 10935. Л. 3-4.

[63] Там же. Л. 8.

[64] Там же.

[65] Там же. Л. 3об.

[66] Там же.

[67] Там же.

[68] Там же. Л. 8.

[69] Там же.

[70] Там же.

[71] Там же.

[72] Там же.

[73] Там же. Л. 3об.

[74] Там же.

[75] Там же. Л. 11.

[76] Там же. Л. 3об.

[77] Там же. Л. 11об.

[78] Там же. Л. 11.

[79] Там же. Л. 16.

[80] Там же. Л. 22-22об.

[81] Там же. Л. 23-23об.

[82] Там же.

[83] Там же. Л. 24.

[84] Там же.

[85] Юров А. 1844-й год на Кавказе // КС. Т. VII. Тифлис, 1883, С. 343

[86] Гогитидзе М.Д. Указ. раб. С. 45.

[87] ИнкIовасов И. Ракьуб росдал тарихалъул тIамчал. МахIачхъала, 2004. Гь. 27, 58-60 (на авар. яз.).

[88] Айтберов Т.М., Нахибашев З.М. Указ. раб. С. 27-30.

[89] Саидова П.А. Диалектологический словарь аварского языка. М., 2008. С. 99-100.

[90] Там же. С. 127.

[91] Там же. С. 249-250.

[92] Там же. С. 399.

[93] Линевич И. Указ. раб. С. 12.

[94] Айтберов Т.М., Нахибашев З.М. Указ. раб. С. 27-30.

[95] Письмо А.П. Ермолова к М.С. Воронцову // Архив князя Воронцова. М., 1890. Вып. ХХХVI. С. 422.

[96] Гусейнов Ф.М. Указ. раб. С.55.

[97] ЦИАГ. Ф. 236. Оп. 2. Д. 5. Л. 2-3.

[98] ЦИАГ. Ф. 236. Оп. 2. Д. 9. Л. 102.

[99] Вучетич Н. «Четыре месяца в Дагестане» // Газета «Кавказ». Тифлис, 1864. №72.

[100] Гусейнов Ф.М. Указ. раб. С. 34-35.

[101] Свод статистических данных о населении Закавказского края, извлеченных из посемейных списков 1886 г. Тифлис, 1893. Вып. VIII: Закатальский округ. С. 1, 49.

[102] Шухардт Г. О географии и статистике картвельских (южнокавказских) языков // СМОМПК. Тифлис, 1899. Вып. 26. Карта «Область Картвельского языка на Юго-Западном Кавказе».

[103] Этнографическая карта Тифлисской губернии и Закатальского округа / составил Е. Кондратенко. Тифлис, 1902.

[104] Этнографическая карта Кавказского края / составил главный редактор Кавказского статистического Комитета Н.К. Зейдлиц. СПб., 1888.

[105] Энциклопедия Азербайджанской Демократической Республики. / Под ред. Я. Махмудова. Баку, 2005. Том II. С. 56-57 (на азерб. яз.).

[106] Дирр А.М. Цахурский язык // СМОМПК. Тифлис, 1913. Т. 43. С. 11.

[107] Джейранишвили Евг. Цахский и мухадский языки. Тбилиси, 1984. Ч. I. С. 284.

[108] Свод статистических данных о населении Закавказского края… С. 62.

[109] Микаилов К.Ш. Аварская топонимика (1976-1980 гг.) // Рукописный фонд ИЯЛИ ДНЦ РАН. Оп. 4. Д. 61. С. 44.

[110] Ган К.Ф. Указ. раб. С. 58-59. См. также Джанашвили М. Краткий очерк… С. 250.

[111] Под названием булхъадар известна была в Закавказье часть горных, т.е. дагестанских аварцев («анцухийцы, дидойцы и кабучинцы, известные под общим именем Болгодар, обитают между Аварским ханством, землею тушинцев, Чаро-Белоканскою областью, султанством Элисуйским и Дагестаном, по ущельям главной цепи Кавказских гор и на долине, образуемой рекою Самуром. Народов сих считается 32 000 душ обоего пола»). См.: Статистическое описание Закавказского края, с присовокуплением статьи: Политическое состояние Закавказского края в исходе ХVIII века и сравнение онаго с нынешним. Сост. Орест Евецкий. СПб., 1835. С. 218-219.

[112] Гусейнова Б.М. Расселение дагестаноязычных и других народов в восточном Закавказье в ХVIII - середине ХIХ вв. Махачкала, 2004. С. 35-37.

[113] Назирова С. Под чистой сенью гор // Журнал «Литературный Азербайджан» www.azyb.net/cgi-bin/jurn/main.cgi?id=28.

[114] Манафов Ш. Илису – село вундеркиндов // Газета «Зеркало». Баку, 6 февраля 2009 г.

[115] Оруджев Р. Грузинский политик искажает реальную картину // Газета «Эхо». Баку, 12 марта 2008 г.

[116] Слияние вод, сплав народов // Газета «Азербайджанские известия». Баку, 17 июля 2009 г.

[117] Айтберов Т.М. Закавказские аварцы: VIII – начало XVIII вв. Махачкала, 2000. Ч. I. С. 16-17.

[118] Елису (ав. Илисуб), Сарыбаш (ав. ЦIараки, цах. Сарваг), Агчай (ав. КахIагIор), Кашкачай (ав. Къашкъаб), Амбарчай (ав. ГIамбарчIи), Ашагы Малах (ав. Бехе Малахъ) и Юхары Малах (ав. Эхеди Малахъ).

[119] İlisu (ensiklopedik məlumat kitabı)… S. 19.

[120] Мегреладзе Д.Г. Из истории грузино-дагестанских взаимоотношений // Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Тбилиси, 1954. С. 3.

[121] ЦИАГ. Ф. 236. Оп. 2. Д. 5. Л. 132об.

[122] İlisu (ensiklopedik məlumat kitabı)… S. 20; Джанашвили М. Краткий очерк…. С. 246, 248: «Карасав» - кахская равнина.

[123] Об уменьшении численности цахурского населения в долине Самура в ХVIII-ХХ вв. за счет миграции в Алазанскую долину см. Исламмагомедов А.И. Поселение и жилища цахуров в ХIХ-ХХ вв. // Дагестанский этнографический сборник. Махачкала, 1974. Вып. I. С. 83-85.

[124] Schulze W. Tsakhur. Munchen. 1997; Clifton J.M., Tiessen C., Deckinga G., Lucht L. The sociolinguistic situation of the tsakhur of Azerbaijan. SIL International, 2005. P. 4.

[125] ЦИАГ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 4922. Л. 33об.

[126] Ибрагимов Г.Х. Цахурский язык. М., 1990. С. 10-11.

[127] Гаджиев А.Г. Происхождение народов Дагестана. Махачкала, 1965. С. 52, 108, 109.

[128] Бакрадзе Дм. Указ. раб. С. 11.

[129] ЦИАГ. Ф. 2. Оп. 2. Д. 1411. Л. 5об.

[130] Летифова Э. Илисуйское султанство. Баку, 2010. С. 91-92.

[131] Гаджиев А.Г. Указ. раб. С. 52.

[132] О нем см., к примеру, Всемирная история. М., 1958. Т. IV. С. 569: карта «Кавказ в ХVI – первой половине ХVII в.», где «Элису» зафиксировано, причем как часть Дагестана.

[133] Петрушевский И.П. Джаро-Белоканские вольные общества… С. 73, 74; Ибрагимов Г.Х. Цахурский язык… С. 7,13, 148, 234.

Выводы И.П. Петрушевского, который опирался на разыскания И. Линевича [см. Бывшее Елисуйское султанство] и, как думается, В. Линдена [см. Указ. раб.] утвердились на страницах трудов подавляющего большинства дагестанских ученых. См., например, Умаханов М.-С.К. Взаимосвязи феодальных владений Дагестана в XVIII- начале XIX вв.: политический аспект. Махачкала, 2007. С. 229-242.

[134] Об этом см. Айтберов Т.М. Закавказские аварцы… С. 13.

Одной из жертв дезинформаторов, происходивших из числа горцев Дагестана, оказался известный среди кавказцев языковед Дирр А.М. [см. Цахурский язык // СМОМПК. Тифлис, 1913. Т. 43. С. 1, 218].

[135] Об этом см. Буниятов З.М. Государство атабеков Азербайджана. Баку, 1978. С. 229.

[136] Гусейнова Б.М. Указ. раб. С. 38, 39.

[137] Одним из последних «научных разысканий» в аспекте увязки поэта Низами с «Цахурией» является Введение «академика» Ибрагимова Г.Х., сделанное им к книге «Цахуры» [Мусаев Г. Цахуры. Махачкала, 2009. С. 4].

[138] Здесь можно сослаться, кроме полевого материала, на дагестанские арабоязычные записи (см. Айтберов Т.М. Закавказские аварцы… С. 151) и на книгу «Илису» (Баку, 2005. С. 11), в которой упоминается старинная елисуйская фамилия Мамалав-оглу; где Мамалав – популярное чохское имя собственное: Мама + аварское окончание лав.

[139] См. Свод статистических данных о населении Закавказского края… С. 1, 49; Этнографическая карта Кавказского края / составил главный редактор Кавказского статистического Комитета Н.К. Зейдлиц…; Шухардт Г. О географии и статистике картвельских (южнокавказских) языков…

[140] Петрушевский И.П. Очерки по истории феодальных отношений в Азербайджане и Армении в XVI-XIX вв. Л., 1949. С. 338, 339; Абдуллаев Г. Азербайджан в ХVIII веке и взаимоотношения его с Россией. Баку, 1965. С. 73, 86; Рамазанов Х.Х., Шихсаидов А.Р. Очерки истории Южного Дагестана. Махачкала, 1964. С. 100.

В «административной системе» Сефевидской империи «султаном назывался правитель небольшого округа, подчинявшийся хану – правителю большой области» (см. Бартольд В.В. Сочинения. М., 1968. Т. V. С. 604).

[141] Об этом см. Ган К.Ф. Указ. раб. С. 57-59, 71; Айтберов Т.М. Закавказские аварцы… С. 14; Никитин К. Очерк Елисуйского ущелья // Газета «Кавказ». №70. Тифлис, 18 сентября 1866 г.: елисуйцы похожи на «прочих лезгин в Закатальском округе». О тюркском или калтагском языке в Очерке нет ни слова.

[142] Энциклопедия Азербайджанской Демократической Республики… С. 56-57; Манафов Ш. Илису – село вундеркиндов…; Назирова С. Под чистой сенью гор…

[143] Об этом этносе, расселявшемся в конце ХIХ в. в восточном Закавказье, см. Кондратенко Е. Краткие статистические данные о Закатальском округе // Записки Кавказского отдела Императорского Русского географического общества (ЗКОИРГО). Тифлис, 1897. Кн. XIX. С. 40.

[144] Ибрагимов Г.Х. Цахурский язык…; Летифова Э.М. Северо-западный Азербайджан...; Гусейнов Ф.М. К истории цахуров. Махачкала, 1998; Мусаев Г. Цахуры…

Обновлено 19.07.2012 16:15